среда, 22 февраля 2012 г.

Никита Петров: Иосиф Сталин вполне мог быть «вором в законе»

Ульяна КИМ
22.02.2012
 

Многие исследователи отмечают, что смерть Сталина круто изменила историю нашей страны – разделила людей на друзей и врагов.

Заместитель председателя общества «Мемориал»
Никита Петров.
Фото: Ульяна Ким/Великая Эпоха (The Epoch Times)
Накануне дня смерти Сталина (5 марта 1953 года) российский историк, доктор философии, заместитель председателя Совета Научно-информационного и просветительского центра общества «Мемориал», автор ряда книг по истории Никита Петров ответил на вопросы корреспондента газеты «Великой Эпохи» об устойчивости и живучести этого символа ушедшего века.

- Никита Васильевич,  как Вы объясните причину продолжительного и устойчивого влияния образа Сталина на сознание людей? Почему до сих пор есть ярые «сталинисты» и столь же непримиримые «антисталинисты»?

Н.П.:
Я думаю, что раскол общества по вопросу оценки личности Сталина, конечно же, не случаен, потому что те, кто в той или иной степени симпатизируют Сталину, проявляют интерес к пропаганде подобных «методов руководства», какие были при нем.

Сталина не знают, и судят о нем по мифам, которые были созданы советской пропагандой, литературой и искусством. Скорее всего, такие суждения являются продуктом советской эпохи.

За 75 лет господства советской идеологии коммунисты задались целью воспитать «нового человека». Я не хочу сказать, что эта задача была выполнена, но отчасти были взращены искусственно созданные существа, не только сильно социализированные, не имеющие представления, как самим формировать свои взгляды, но и не способные правильно оценивать происходящее в стране и мире.

Эта часть населения очень подвержена внушению. Видя сегодняшнее свободное общество, люди тяготеют к тому, к чему привыкли, когда для них все было ясно и понятно. Вчера было ясно, что будет сегодня, сегодня  ясно, что будет завтра.

При советской власти был обеспечен прожиточный минимум, а сейчас о многом нужно думать самим, каким-то образом выживать. Неизвестности впереди гораздо больше, чем было 30 лет тому назад. В этом смысле я думаю, что общество делится на неравные части.

Кстати, большая часть как раз не поддерживает Сталина. Все эти разговоры, общественные опросы, говорящие о том, что многие симпатизируют Сталину – это от лукавого.

По большому счету, люди еще очень мало знают о массовых убийствах, которые совершил Сталин. Либо, если знают, то гонят от себя эти мысли, стараются об этом не думать.

Все, что мы знаем про Сталина, знают и многие его последователи, они тоже знают, что он убивал, что были массовые репрессии, но они их оправдывают!

- Будет ли правильным считать такое проявление следствием многолетнего «промывания мозгов»?

Н.П.: Частично, да. Я уже говорил, что они не знают реального Сталина, не знают многих его поступков, даже не представляют себе, что это был  за человек, каким он был в быту, в жизни.

Многие верят в сказку о мудром, суровом, но справедливом владыке, который иногда бывал и жесток, но руководствовался исключительно интересами страны. Эта вера и преклонение перед сильной личностью, перед «стальной» рукой свойственна человеку с рабской психологией.

Но так думают не все, есть и те, которые отдают себе отчет, что такое Сталин и его методы. В то же время, не имея никакого желания жить в сталинские времена, они могут сказать, что хорошо бы иметь такого «сильного» руководителя, который навел бы порядок сегодня и прекратил бы  преступления и коррупцию в стране.

Они же не понимают, что репрессиями ничего не добьешься, что репрессии обрушатся, прежде всего, на них самих. Потому, что не будет никаких правовых механизмов, которые защитят человека от произвола власти.

Советской власти было тесно в рамках легального закона и отличительная черта сталинского времени – доведение практики нарушения легального, опубликованного закона до самых крайних форм.

- Многие слышали о «культе личности» Сталина, но не все знают, как он создавался, не сам же генсек его сотворил?

Н.П.:
В том то и дело, что Сталин сознательно создавал и поощрял этот культ, и тому есть много доказательств. Он прекрасно понимал, что народ, который имеет довольно глубокие традиции обожествления руководителя, который раньше жил при монархии, будет тяготеть к ставленнику бога на земле.

Только вместо изображения царя на монетах появлялись  портреты коммунистических лидеров Ленина и Троцкого, они были столь же непременным атрибутом в учреждениях в начале 20-х годов, как и портреты Сталина в 30-х.

В принципе это тонко продуманный и прагматичный элемент укрепления собственной власти, когда в массы внедряется мысль, что во главе государства стоит самый умный и самый мудрый руководитель, и его начинают наделять совершенно неумеренными и довольно нелепыми эпитетами.

О Сталине писали: «великий кормчий коммунизма», «рулевой партии», «отец народов» и т. д. Это с одной стороны – безвкусица и ставка на примитивное и первобытное сознание, но с другой стороны – это был очень тонкий расчет, ибо, народные массы, воспитанные в духе идолопоклонничества, не допустят и мысли как-то выступить против вождя.

Культ Сталина сложился не сразу, он только зарождался, когда первые, совершенно неумеренные восхваления и бездарные статьи появились ко дню его 50-летия в декабре 1929 года. И этот вал все нарастал, особенно после января 1934 года, когда Сталин заставил представителей оппозиции публично покаяться на XVII съезде ВКП(б) и восхвалять его «мудрое руководство» и политический курс.

Оппозиционеры соглашались и каялись, считая, что тем самым спасают себя, но они лишь подавали пример всей остальной публике: если даже те, кто боролся с ним, признают, что он самый лучший и мудрый, то остальным после этого уже ничего не оставалось, как называть его «ясным солнышком».

- Но Сталин всегда считал себя учеником и последователем Ленина, разве не так?


Н.П.: Сталин не вытеснил Ленина, он поставил себя рядом и в этом смысле не кривил душой, когда говорил, что «он верный ученик Ленина». Просто он встал на тот же уровень и его портрет украшал плакаты и медали, где «Ленин–Сталин» всегда рядом, иногда просто Сталин.

- Вы говорите, многие не знали, каков он есть на самом деле. Можете нарисовать его психологический портрет?

Н.П.:
Надо отметить, что он умел внушать людям страх. Да, он не обладал теми качествами, которые необходимы для политической карьеры, но они нужны в обществе, где карьера развивается в конкурентной среде, где идет соревнование между лидерами за влияние. Сталин предпочитал физически уничтожить своих противников, объявив их врагами, подведя некие теоретические основы под это.

Он не обладал красноречием, особой привлекательностью как публичное лицо, но в нем было то, чего не было у других членов Политбюро ВКП(б) –неуемная жажда власти.

Иосиф Джугашвили (Сталин) прошел большую школу криминально-подпольной деятельности до революции, возглавлял боевое террористическое крыло российской социал-демократической партии большевиков. Под его началом люди напали на банк в Тифлисе, Камо провел ограбление, Максим Литвинов помогал обменивать награбленные деньги в Париже. Можно сказать, у Сталина была крепкая закваска, которая характерна для современных «воров в законе».

Как никто другой он до нужного момента умел скрывать свои намерения, сталкивал лбами своих противников. Великолепно умел дистанцироваться от тех, кто проигрывает, и умел вовремя заменить их собой, стать незаменимым. Он выждал ситуацию, когда Ленина не станет, чтобы претендовать на главенствующую роль.

Большинство членов политбюро были лишены этих качеств. Посмотрите, кто его окружал тогда? Мягкий интеллигент Бухарин, оказавшийся вдобавок еще и истерически плаксивым, и очень слабым. При первой же серьезной опасности он просто потерял лицо, публично каялся, клялся в верности Сталину…  Конечно, это его не спасло. То же самое можно сказать и о Зиновьеве, который «посыпал голову пеплом» на XVII съезде ВКП(б). Сталин никогда бы этого не сделал.

В любой другой стране Сталин не пропал бы в безвестности. Он мог бы стать очень крупным мафиози, не менее крупным, чем Аль Капоне в США, но он оказался там, где такие как он, смогли захватить власть.

- Кроме обозначенных выше мифов, про Сталина говорят, что он «хороший менеджер», отмечают чрезвычайные достижения в экономике,   индустриализации, строительстве и др.

Н.П.: Те, кто говорят, что Сталин хороший менеджер, демонстрируют свою глупость, или злонамеренность, подменяют понятия.

Менеджмент не предполагает принуждения к труду, менеджмент – это управление в условиях свободной конкуренции найма. Сталин был главой рабовладельческого режима, при котором человек представляет собой лишь винтик в системе, объект политического манипулирования.

Его можно было растоптать, раздавить, заставить работать в любых условиях в любой точке страны, даже абсолютно непригодной для проживания. И что это за «менеджмент», замешанный на массовом убийстве и крови?

Да, действительно Советский Союз продемонстрировал успехи в построении индустриального общества, это абсолютный факт. Но почему мы решили что, если бы не было Сталина и октябрьского переворота 1917 года,  буржуазно-демократическая Россия, которая начала складываться как общественная формация, не справилась бы с этими задачами?

Наоборот, может быть, все происходило бы гораздо быстрее, без меньших потерь и проблем. Ведь никто же не мешал Америке осваивать Аляску, и не нужно было строить там Гулаг.

В Советском Союзе для освоения своей Аляски (Магадана и Колымы), пришлось гнать людей под конвоем и заставлять их работать, как каторжных. Это совершенно разные стили управления страной, обществом и развитием экономики.

Буржуазная Франция, которая не была такой уж достаточно развитой индустриальной страной в начале века, тоже создала атомную бомбу и без всякого тоталитаризма, без принуждения и Гулага.

- Продолжал ли Сталин начатый Лениным план развития социализма или действовал по своему усмотрению?

Н.П.: Скорее, творчески развил. Ленин был вынужден ввести НЭП, как тактическую уступку частнособственническим инстинктам. Основные задачи социалистического строительства, тем не менее, были намечены. И при НЭПе продолжали действовать органы пролетарского принуждения – ОГПУ терроризировали зажиточные слои. Некоторые руководители, вроде Бухарина, может быть, и думали, что НЭП можно приспособить к задачам социалистического строительства, но Сталин взял курс на развитие командно-административной системы.

- Некоторые эксперты сравнивают развитие современной китайской экономики с развитием НЭПа в СССР – свободное предпринимательство, частная собственность. Нет ли в этом противоречия доктрине марксистко-ленинского учения?

Н.П.: Поощрение частной инициативы на местах позволило китайской компартии сохранить власть. Тот путь, по которому шла страна при Мао, не мог продолжаться бесконечно долго, он должен был закончиться либо мировой войной, либо полным крахом государства по той причине, что прокормить огромное количество населения с помощью социалистического способа производства было невозможно.

Советский Союз шел точно по такому же пути развития. Объявленные Горбачевым экономические свободы – это тоже была уступка, чтобы спасти режим, строй. Партия не собиралась выпускать правление из рук, то же самое происходит сейчас в Китае.

Некоторые говорят, вот надо было идти по китайскому пути, так мы по нему и шли, только у нас это закончилось гораздо быстрее по целому ряду причин. Двумя десятилетиями ранее был период хрущевской «оттепели», было пробуждение духовных и нравственных сил. Советский Союз был многонациональной державой, и распад страны означал крах КПСС. Было понятно, что уйдет вся Прибалтика, с нами не по пути даже Украине.

В Китае другая ситуация, он еще какое-то время продержится, но это не значит, что всё не закончится крахом. Наоборот, государство устоит только в том случае, если, в конце концов, расправится с компартией, только тогда у Китая есть перспектива развивать и экономику, и политическую систему дальше.

- Тем не менее, многие политики уверены, что без компартии в Китае начнется хаос, что это единственная сила, которая может  каким-то образом сдерживать правопорядок.


Н.П.: Это очень обидный вывод для китайцев, которые являются народом с очень высокой древней культурой, хорошей самоорганизацией, но вынужденные терпеть коммунистических тиранов, которые правят сейчас в Китае.

Китайские коммунисты, конечно же, поумнели со времен Мао, понимают, что нельзя перегибать палку, но, тем не менее, ограничивают свободу, Интернет, и они же убеждают всех китайцев в том, что без этого будет хаос.

То же самое сейчас делает наше правительство. Твердят всем, дескать, зачем нам неограниченная свобода, нам страну надо спасать! Как будто оттого, что будет свобода, погибнет страна.

Китай может сравнивать себя с Россией, а Россия с Китаем, но для той и другой страны эти сравнения очень обидны. И, прежде всего потому, что мы не преодолели коммунистического наследия, держимся за него.

- Хотим мы это признавать или нет, но мы идем рядом, и в этом движении прослеживается соперничество, которое возникло не сегодня. В чем расходились наши идеологи, какова причина отчуждения в отношениях между СССР и Китаем?

Н.П.: В действительности, расхождения были во взглядах на то, как нужно строить социалистическое общество, как оценивать его образ. После смерти Сталина еще сохранялась дружба, хотя у Мао со Сталиным тоже были трения, была борьба за влияние в сопредельных странах. Не надо забывать, что заявку на лидерство в мировом коммунистическом движении в юго-азиатском регионе Мао, конечно же, имел.

Но истинная причина разногласий заключалась в том, что после смерти Сталина Советский Союз сменил курс. Хрущев понимал, что двигаться в сторону конфронтации с Западом при наличии ядерного и термоядерного оружия значит просто положить конец цивилизации.

Тезис мирного сосуществования вызвал негодование у Мао. Мы ушли от кровавых репрессий, и последние, к кому применили чисто сталинские методы, были Берия и его окружение.

- Какие именно методы?

Н.П.: Говоря о сталинском методе расправы, я имею в виду скорое и упрощенное судопроизводство. Конечно, Берию было за что судить, он совершил массу преступлений.

А в Китае подобная линия все еще продолжалась. Время от времени Мао затевал компании, которые уже вызывали непонимание и даже негодование у советского руководства.

Например, с 1 июля 1955 года в Китае началась шумная кампания по выявлению «контрреволюционных элементов» и «пресечению их деятельности». Причем, репрессии планировались заранее, на три года вперед. По указанию руководства компартии Китая было запланировано на 1955–1958 годы, арестовать 1 миллион 800 тысяч человек и 4–5 процентов из них расстрелять.

Тогда же был подвергнут травле и погиб член Политбюро ЦК КПК Гао Ган. Его обвинили в «промосковской» ориентации. А в Советском Союзе массовые аресты и казни уже ушли в прошлое – в 1937–1938 годы Большого террора.

Хрущев этого не одобрял, но и не говорил об этом прямо, хотя чувствовалось взаимное охлаждение. Когда в 1956 году Хрущев выступил с докладом о преступлениях Сталина, это очень не понравилось китайской делегации. Мао, вовсе не идеализировавший генсека, образно пояснил суть расхождений, мол, дескать, Хрущев считает, что у Сталина из десяти пальцев было семь гнилых, а Мао думает, что только три. В этом проявился типичный Мао.

Расхождения шли как в идеологической, так и политической сфере. Теоретик маоизма полагал, что нужно держать курс на войну, что, имея ядерное и термоядерное оружие, можно начинать третью мировую войну.

Китайский диктатор очень просил, чтобы Советский Союз поделился секретом атомной бомбы. В какой-то момент ему шли навстречу, а потом перестали сотрудничать в этой сфере, что тоже обидело китайцев.

С осени 1959 года уже начались очень серьезные трения. Они пока еще не выходили наружу, но после Совещания коммунистических и рабочих партий в Москве в ноябре 1960 года, разрыв уже окончательно оформился, т. е. он стал очевиден, известен всему миру, хотя многие об этом догадывались и раньше.

В этот момент откололась и албанская коммунистическая партия, которая называлась албанская партия труда (АПТ), ровно по этим же самым основаниям они обвинили Хрущева и курс КПСС, как ревизионистский, а Мао назвали настоящим марксистом-ленинцем.

- Как удалось компартии Китая остаться у власти, когда развалился социалистический лагерь?

Н.П.: Китайская компартия проявила сообразительность, и главный идеолог Ден Сяопин сумел настоять на проведении экономических реформ, на развязывании частной инициативы.

Будь жив Мао, он расстрелял бы все руководство китайской компартии за то, что они уступили правым элементам – сделали ставку на рыночную экономику. Китайцы делают вид, что они этого не замечают, но весь курс сегодняшней КПК, все документы, доктрины – это прямая ревизия идей Мао Цзэдуна, т. е. они никакие уже не коммунисты, а настоящие ревизионисты, такие же, какими когда-то в глазах Мао были Хрущев, Брежнев.

- Именно поэтому нередко встречаются мнения, что в правящей партии Китая уже нет коммунистов, но они сами себя продолжают считать коммунистами?


Н.П.: Они остаются коммунистами в том смысле, что у них есть инстинкт все контролировать, но у них ничего не осталось от сущности коммунизма.

Их можно назвать олигархами, которые руководят госкапитализмом. Все китайские крупные промышленники, банкиры, хоть и являются членами партии, все они, как и сама партия, ударились в коммерцию, в зарабатывание денег и личное обогащение. А это уже не коммунисты. Вы можете называться коммунистом сколько угодно, но китайская компартия постепенно полностью переродилась.

- Возможно, именно это и сближает лидеров наших стран, делает их близкими?


Н.П.: Их объединяет то общее, что есть и у того, и у другого режима. Прежде всего – это тотальный контроль над экономикой. Экономика не является объединением частнособственнических предприятий, как это происходит в нормальных экономически развитых странах. Как говорили вожди Третьего рейха, «бизнес в нашей стране не является частным делом, это привилегия и дается она тому, кто правильно понимает национальные интересы».

Что роднит сегодня два режима? Они являются спасением друг для друга. Для России это рынок сбыта, для Китая тоже. Мы будем продавать сырье Китаю, который нуждается в нем, а он будет продавать нам свои товары.

- Экономические выгоды прямо влияют на политический климат, что формирует «двойные стандарты» в отношениях многих стран, Вы не находите?

Н.П.: Конечно, здесь не только экономические интересы, есть еще сродство режимов в методах управления страной – они во многом из прошлого. Путин не может позволить, чтобы население решало, кто будет президентом. Включается инстинкт самосохранения, он знает: если он не окажется президентом, могут посадить в тюрьму.

Примеры перед глазами. Достаточно вспомнить, что происходит с Тимошенко в Украине, и сделать выводы. Можно выехать из страны, но ведь выдадут. Разве что, если поедет в Китай, может они его и не отдадут.

- Большое спасибо за содержательный разговор.

Ссылка: Никита Петров: Иосиф Сталин вполне мог быть «вором в законе» - Великая Эпоха (The Epoch Times)

Комментариев нет:

Отправить комментарий