вторник, 29 октября 2013 г.

Сайт "Вспомним всех поименно...." о репрессиях в Еврейской автономной области


Исследователи истории репрессий из города Биробиджан (Еврейская автономная область) запустил новый информационный ресурс, посвященный истории массовых репрессий в СССР на территории Еврейской автономной области - сайт "Вспомним всех поименно....". На сайте можно найти электронную Книгу памяти жертв террора, материалы о репрессиях и репрессивных органах, воспоминания репрессированных и рассказы о них. Рекомендуем всем, кто интересуется историей массовых репрессий в СССР, посещать сайт "Вспомним всех поименно...."
В качестве примера статьи, размещенной на новом сайте, предлагаем ознакомиться со статьей Марины Звягиной, опубликованной в газете "Биробиджанер штерн»"

***


Первостроители - "шпионы" и "вредители"


Мария Звягина 
Опубликовано в газете «Биробиджанер штерн»№ 38 (14354) 25 сентября 2013 года

Приехав строить новую жизнь на Дальнем Востоке, многие переселенцы-иностранцы отдали за это собственные жизни.


75 лет назад, в мае 1938 года, в Биробиджане шумно отметили десятую годовщину со дня прибытия на станцию Тихонькая первого эшелона с еврейскими переселенцами. Звучали патриотические речи, прославляющие политику партии и правительства, благодаря которой евреи обрели свою автономию.

А в это время в области шли аресты тех, кто приехал эту автономию строить и укреплять. В первую очередь под жернова репрессий попали первостроители, прибывшие из других государств - бывшие иностранцы. Вредительство и шпионаж - вот две статьи, по которым им выносили приговор, чаще всего самый суровый - расстрел.

Больше всех пострадали уроженцы Польши и прибалтийских государств - Литвы, Латвии и Эстонии, которые тогда еще не входили в состав СССР. 27 мая 1938 года был расстрелян электромонтер Яков Апельштейн, немногим раньше - поляк Генрих Августович, который работал в Еврторге, Михаил Аркуш, рабочий швейной фабрики, Израиль Фридман, мастер фабрики "Деталь". Расстреляли их в один день - 29 января.

Но самым "урожайным" на аресты переселенцев-иностранцев стал сентябрь того же 1938 года. 20 сентября были расстреляны бухгалтер артели "Свой труд" Моисей Ахтерман, мастер швейной фабрики Диде Биндермахер, начальник облздравотдела Ганс Сакс, завхоз автошколы Абрам Фрид, рабочий нефтебазы Мориш Цвинкель, часовой мастер Давид Шмидт и его сын, электромеханик Яков Шмидт, юрист нарсуда из Амурзета Янкель Кредо и другие. Все  они, кроме эстонца Сакса, приехали строить ЕАО из Польши.

25 сентября расстреляли латыша Августа Салина - бухгалтера гастронома в Биробиджане и рабочего, литовца Адольфа Педеринского, 2 октября - автомеханика Исаака Фишера. 3 октября - прораба Галлия Блискера. 10 октября - бухгалтера фабрики "Деталь", уроженца Германии Людвига Небеля. Есть в расстрельном списке и женщина - директор вечерней школы Фрида Миллер, приехавшая в Биробиджан из Польши. Жизнь педагога оборвалась 10 октября 1938 года.

В том же 1938-м были вынесены приговоры и членам коммуны "Икор". В январе расстреляли рабочего-мебельщика Исаака Пимштейна и заведующего складом мебельной фабрики Иуду Лангмана, в сентябре - шофера Игната Шлейзенгера. Председателя коммуны Иосифа Ферера приговорили к 10 годам лагерей, а тракториста Хаима Киба, приехавшего на Дальний Восток из самого Лондона, продержали два года в тюрьме, а потом выдворили за пределы страны. Так же поступили и с немцем Эмилем Херубиным - печником обозного завода. Меньше повезло другому немцу - Карлу Гемпелю, работавшему на стройке каменщиком-штукатуром, - его осудили на 10 лет лагерей. Пять лет получил по приговору трибунала уроженец Румынии Самуил Альпер. Это только малая часть списка жертв политических репрессий, пострадавших за то, что были гражданами других государств.

Среди репрессированных в 30-е годы иностранцев было очень много китайцев и корейцев - можно сказать, что перед войной представителей этих народов в области почти не осталось.

понедельник, 28 октября 2013 г.

Николай Аракчеев: «В Марий Эл общество «Мемориал» и власть обречены на сотрудничество в рамках Федерального Закона «О реабилитации жертв политических репрессий»


Опубликовано на сайте 7x7-journal.ru 28 октября 2013 года


Этот экспрессивный дядька в камуфляжной чаще всего форме способен, кажется, сагитировать на участие в очередных своих изысканиях даже самого толстокожего чиновника. Бывший замминистра МВД, он без сожаления расстался с номенклатурной действительностью на волне наступавшей в конце 1980-х эпохи гласности. Встраиваться в какие-либо конфигурации с учётом реалий сегодняшнего дня ему не суждено и не нужно – должность не позволяет. Двадцать с лишним лет Николай Аракчеев раскрывает жителям Марий Эл малоизвестные страницы прошлого. И следит за тем, чтобы историческая справедливость восторжествовала. Ему это, как председателю республиканского «Мемориала», по должности положено.

- Организация "Мемориал" в Марий Эл, кажется, и на слуху, и всем видна Ваша активная деятельность по поиску мест захоронений жертв репрессий, по организации музея ГУЛАГА в нашей республике, по занимаемой Вами лично позиции относительно методов застройки исторической части Йошкар-Олы. Тем не менее - что собой представляет региональное отделение общества "Мемориал"?

- Нам уже четверть века. Всё это время добровольцы пристально следят за изменением законодательства, мониторят общественные процессы, неустанно способствуя сохранению исторической памяти. Согласно Уставу сфера влияния "Мемориала" обширна. Встречаемся со старожилами, ищем в архивах свидетельства ветеранов НКВД, КГБ СССР о наличии в лесах, городских парках, на пустырях тайных спецполигонов по утилизации останков жертв расстрелов. Не так давно поставили на правозащитный учёт 6 таких секретных спецобъектов, на которых  вскоре могут быть проведены археологические исследования.
Всем, кто обращается к нам, наши специалисты и волонтёры готовы помочь. "Мемориал" сотрудничает с другими общественными организациями республики, такими, к примеру, как «Человек и закон», "Ассоциация жертв политических репрессий", «Комитет против пыток», ВООПИК.

- Много ли у вас сторонников, активистов?

- Изначально в наших рядах состояло свыше 10 000 человек - жертвы и пострадавшие от гостеррора, учёные всех республиканских ВУЗов, учителя, историки, краеведы, исследователи ВООПИКа, музейщики, библиотекари, архивисты, даже депутаты и священнослужители. Со временем многих по возрасту не стало, а мода на волонтёрство прошла. Остались самые стойкие. Сейчас в региональном отделении "Мемориала" числится менее 2000 человек. Молодые волонтёры - наиболее активные из наших помощников (напомню, что участником "Мемориала" может стать любой желающий, адекватный гражданин, любящий родную культуру и историю малой Родины). Таких у нас более 20 человек,  плюс наш ветеранский и научный актив: общество «Знание», лекторы Православного центра, почетные граждане города Йошкар-Олы - это тоже немало, более 60 человек. С открытием Музея ГУЛАГа в Йошкар-Оле все они оказывают нам, гостям и жителям республики посильную помощь.

- Монумент, памятник жертвам политических репрессий в Йошкар-Оле имеет богатую предысторию. Это лишь в последние два года провели торги и объявили, а затем и начали возведение мемориала на ул. Красноармейской. Кому, как не Вам знать все перипетии, связанные с увековечением жертв политических репрессий.

- В этом проекте участвовали три президента Марий Эл, четыре мэра и тысячи неравнодушных жителей страны. Разные диаспоры, прихожане и настоятели всех конфессий, десятки общественных организаций инициировали организацию и проведение трёх республиканских (видимо, по числу правительств Республики Марий Эл) государственных конкурсов на лучший проект Мемориала жертвам тоталитаризма ХХ века. В них участвовали видные архитекторы, художники, скульпторы, искусствоведы и народные умельцы. Десятки проектов выставлены на показ и опубликованы в республиканских СМИ. Победителем после многолетних жарких дебатов жюри признало проект жителя Йошкар-Олы, заслуженного архитектора России и активиста «Мемориала» Анатолия Галицкого. Вот под его неусыпным авторским контролем и завершаются возведение и отделка монумента, олицетворяющего Горе, Скорбь и Память в честь тех наших предков, кто невинно пострадал за "инакомыслие" в годы большевизма. ХХ век для нас покрыт до сих пор жуткими тайнами «средневекового» мрака.

- Практически всё то время, что разрабатывались проекты и проводились конкурсы, было известно место расположения мемориала, где довольно длительное время находился закладной камень. Вам и на эту тему есть что рассказать...

- Закладной камень, появившийся на этом месте 31 августа 1993 года сейчас вообще бесследно исчез со стройки. Ну, а сам квартал №4 исторической зоны столицы, где ещё правительство президента Зотина планировало изначально установить Мемориал, в прошлые годы неоднократно пытались выкупить различные инициативные и предприимчивые люди. Они обращались ко мне с предложением  подписать согласие на строительство, например, пивбара с туалетом или перенести место расположения Мемориала на пустырь на берегу Малой Кокшаги или в сквер у площади Никонова, или на Тихвинский погост (территория Центрального парка Йошкар-Олы, - ред.). В президентство Кислицина квартал был продан московским строителям, а они, не церемонясь особо, выставили закладной камень как-то ночью на обочину, а наутро пригнали технику и приступили к рытью котлована под строительство многоквартирного дома. Строительство началось без согласований, без археологических исследований.

- Мемориал жертвам, в итоге, построен рядом с этим домом. Каковы на сегодня официальные данные о количестве жертв репрессий  в Марий Эл?

- Пока лишь доподлинно установлено, что органами государственной власти МАССР раскулачено и сослано без средств к существованию на лесоповал (в основном за Урал, где 50% сразу вымерло) с конфискацией всего имущества 16 тысяч самых смелых, умных, предприимчивых селян и 10 тысяч «врагов народа», арестованных по зловещей 58 ст.УК РСФСР (среди них 4 главы республики, 1 глава Йошкар-Олы, свыше 90% деловой и культурной элиты) их имена увековечены нами при помощи Правительства, архивов ФСБ, МВД, Прокуратуры, Верховного суда в трёхтомнике «ТРАГЕДИЯ НАРОДА», под научной редакцией Почётного председателя  Марийского «Мемориала», профессора МарГУ, Почётного гражданина Йошкар-Олы Ксенофонта Никаноровича Санукова. В честь двенадцати узников ГУЛАГа названы улицы нашей столицы.

- Вы не раз рассказывали о поразительных случаях обратного - когда память палачей - людей служивших в органах безопасности республики, увековечена до сих пор.

- За четырёх убитых чекистов: Волкова, Зарубина, Анисимова и Данилова казнено на месте в течении суток свыше 100 человек, одна женщина публично для устрашения горожан, повешена на Базарной площади(ныне Кремль). Деревню Княжна, где всё это происходило, все йошкар-олинцы хорошо знают. Это Данилово, переименованное сразу после волнений, а в конце 1960-х - повторно, так как новое название никак не закреплялось. Именами Волкова, Зарубина и Анисимова названы ныне существующие улицы Йошкар-Олы. Возглавлял "зачистку" в Княжне Ян Крастынь, командир Латышского полка и новый начальник уездного ЧК. Улица его имени тоже благополучно существует в столице республики. Примеров увековечивания памяти тех, чьи руки по локоть в крови своих соплеменников, достаточно и в других населённых пунктах республики: посёлок Юрино, село Кокшайск, город Козьмодемьянск, село Ронга, посёлок Морки. Чтят, как ветеранов, видных государственных и общественных деятелей кавалеров ленинских орденов Врублевского, Карачарова, Быстрякова, палача Цветкова и Чернову. И, напротив,  незаслуженно забыты имена честных и порядочных граждан, внесших значительный вклад в развитие Марийского края в 19-20 столетиях. Чего стоят только имена народных избранников в Государственную Думу и Учредительное Собрание уроженца деревни Токтайбеляк Куженерского района Александра Егоровича Кропотова (впоследствии он возглавил  Уржумский уезд) или Степана Петровича Соловьёва. Несомненно, каждый из них, в меру своих сил и убеждений, даже до избрания в государственные мужи приносил пользу родному краю и его жителям. Оба репрессированы, причём Соловьёв расстрелян. Их имен, как показывает мониторинг, нет в школьных музеях, сельских администрациях, в названиях родных сельских улочек, парков, дружин, школ. Их могилы преданы забвению; своих знаменитых земляков не знают, к сожалению, даже учителя.

- Можно ли, в таком случае, вообще говорить о какой-то особо короткой исторической памяти йошкар-олинцев, жителей республики?

- Тяжкие духовные грехи: зависть, ложь, стукачество и равнодушие дали богатые всходы. Разделяя и властвуя, холопы-безбожники вскоре уничтожили вековые святыни - храмы и веру, создав нового языческого идола. Власть боялась объединяющей силы Памяти. Поэтому все погосты в черте населенного пункта при необходимости через 25 лет после последнего захоронения, превращались в Парки отдыха, аттракционы, дендрарии, скверы, выгулочные площадки, а  кладбищенские церкви - в тиры, склады, конюшни и т.п. В 1920-е г. закрыты Тихвинский, Берёзовский, Жуково-Пахомовский, Вараксинский и Монастырский (женский) погосты. Память горожан успешно укоротили страхом и невежеством. Полуграмотному человеку - своя рубашка ближе к телу. Большинство "опьянело" без веры, занималось поиском искушений, пропитания и бытовым устройством. Одновременно разрушалась крестьянская община на селе. В города, в поисках лучшей доли, отправлялось всё больше переселенцев. Ростки равнодушия и полного безразличия к прошлому, апатия и в наши дни доминируют в молодёжной среде не только нашего края, но и по всей стране. Индивидуализм зашкаливает до того, что дети не знают и не ходят на могилы родных даже в родительские дни.

- Вопрос о городских кладбищах, которые то и дело оказываются сейчас в зоне интересов различных строительных организаций как раз и подтверждает обвинение по поводу короткой исторической памяти. У нас ведь даже нет свода схем, планов, карт, на которых были бы изображены все старые царевококшайские и окрестных деревень кладбища. Или есть? И нынешнее отношение официальных городских структур, отвечающих за состояние закрытых для захоронения Туруновского и Марковского кладбищ, также свидетельствует в пользу этого сложившегося мнения. СМИ республики не так давно рассказывали об истории с кучей мусора, располагавшейся в течение нескольких лет прямо за могилой почётного гражданина города Бориса Васильевича Бабушкина.
- Вот лично я, признаюсь, мониторю судьбы тех, кто занимается строительством "на костях", есть удивительные наблюдения. Думаю, что рано или поздно, святотатство как-то сказывается на них. Что касается схемы расположения девяти городских кладбищ: её мы собрали 10 лет назад с упомянутым Борисом Васильевичем Бабушкиным. Три года назад передали её в МарГУ. В эту же схему включены шесть тайных спецполигонов по утилизации человеческих останков. На вывозе мусора с погостов Коммунхоз экономит, вижу сам. Ежемесячно бываю там.

- Как воспринимается "Мемориал" в официальных республиканских структурах? 

- Нас терпят, но при этом мы взаимно толерантны друг к другу. Отношения сдержанные, партнёрские. Обе стороны, не переступая границ, стремятся извлечь максимальную пользу от контактов. Я думаю, что мы обречены на сотрудничество в рамках ФЗ от 18.10.1991г. "О реабилитации жертв политрепрессий". При Главе республики создана и работает Госкомиссия по защите прав реабилитированных. С ее помощью  в Марий Эл выявлено много мест насилия в неволе (зоны ГУЛАГа, тюрьмы, следственные изоляторы) вокруг которых были, как правило, не увековеченные погосты; на них, как и в городах, ловкачи пытаются строить бизнес. Как, например, в посёлке Красный Мост. Либо выделяются садовые участки, как на железнодорожной станции Ошла (в 1970-е годы советские власти образовали садовое товарищество «Гигант» на погосте зоны). В настоящее время в качестве жертв репрессий не увековечены имена 16 тысяч "кулаков". Все такие проблемы совместно решать  легче.

вторник, 15 октября 2013 г.

Душегуб из Бутово







Владимир Скачко
Опубликовано на сайте Версии.com 15 октября 2013 года


...Скоро, 19 октября 2013 года, все, кто еще помнит кровавые страницы истории СССР, будут отмечать, как ни странно, промежуточную, но светлую годовщину. В этот день 75 лет назад были прекращены расстрелы на так называемом Бутовском полигоне близ деревни Дрожжино Ленинского района Московской области. И где-то 75 лет назад в это же время уже допрашивали его, одного из главных участников организованной бойни в Бутово. Допрашивали, естественно, свои, фактически соратники по палачеству. Арестовали его в августе 1938 года и сначала «шили» мелочь... 

...Безобразную выходку в отношении сослуживца и аморалку. Но потом решили на этом не останавливаться и «накопали» участие в контрреволюционной троцкистской группе, обманным путем пролезшей и свившей «гнездо» в управлении НКВД по Московской области. А это – однозначно враг народа и антисоветчик, пощады которому быть не могло...

...Но следствие продлилось несколько месяцев. Видимо, НКВД было все же жалко расставаться с таким ценным кадром. Однако 7 марта 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР, сочтя обвиняемого «полностью изобличенным» материалами следствия, приговорила его к расстрелу. И его расстреляли. А потом несколько десятилетий у него отбирали даже авторство в изобретении одного из самых страшных и мучительных орудий убийства ХХ века – душегубки, специально оборудованного фургона типа «Хлеб» с выведенной в кузов выхлопной трубой, приписывая ее «коллегам-конкурентам» – палачам из гитлеровской Германии. На самом же деле эту душегубку двумя годами ранее, в 1936-м, придумал и опробовал в СССР он, начальник АХО (адмхозотдела) Управления НКВД Московской области, 32-летний лейтенант госбезопасности, изобретатель в душе и палач по призванию. Звали его Исай Давидович Берг.

Известный антилюбитель СССР времен Иосифа Сталина, писатель-нобелиат Александр Солженицын в своей книге «200 лет вместе» написал так: «И.Д. Бергу было поручено исполнять решения «тройки» УНКВД МО – и Берг исправно выполнял поручение: возил на расстрелы. Но когда в Московской области стали заседать одновременно три «тройки» – уже справиться было расстрельщикам невозможно. Тогда и догадались: жертв раздевать догола, связывать, затыкать рты и бросать в закрытый грузовик, снаружи замаскированный под хлебный фургон. На перегоне выхлопные газы шли внутрь грузовика – и до дальнего рва арестанты были уже «готовенькие»...


К тому времени уже несколько лет буйствовали, кроваво бесчинствуя от безнаказанности, и бесчинствовали, кроваво буйствуя по той же причине, многие в погонах НКВД, значившиеся в ведомстве как «комиссары для особых поручений». Известны имена этих «порученцев смерти»: например, пережившего всех и вся, ставшего семиорденоносным генералом Василия Блохина, на счету которого числится до 10 тысяч человек, расстрелянных им лично. Или менее удачных его товарищей по кровавому ремеслу – Григория Хрусталева, Ивана Юсиса, Петра Маго, братьев Василия и Ивана Шигалевых, Эрнста Мача, Александра Емельянова и других. Многих из них в могилу свели либо алкоголизм (надо же было как-то расслабляться после многочасовых выстрелов в упор в человеческие затылки), либо психические заболевания (кровавые мальчики приходили в возбужденное сознание по ночам и звали с собой). Некоторых, как и Берга, расстреляли свои же – за «контрреволюционную деятельность».


Но на фоне этих событий судьба «изобретателя» Берга все же стоит особняком. Хотя бы потому, что под свое каннибальское «ноу-хау» он подложил максимально правильную политически и даже в какой-то мере нравственную подоплеку. Он заботился о светлом образе «вождя народов», которого не должны были касаться даже перед смертью «поганые» уста «врагов народа». Все дело в том, что Бергу и Ко расстреливать приходилось и фанатичных твердокаменных большевиков-сталинистов, которые до конца верили своему «вождю». И не хотели верить, что с ними так могут обойтись – расстрелять по быстрячку, как собак. Вот они-то перед расстрелом и выкрикивали здравицы в адрес Иосифа Сталина, а это и нервировало, и деморализовало «комиссаров». Вот вышестоящее начальство в лице «железного наркома» Николая Ежова с помощниками и распорядилось: с одной стороны, «не допускать таких явлений в дальнейшем», с другой – проводить работу среди палачей, чтобы «поднимать настроение, стараться доказать им, что люди, которых они стреляют, – враги».

Исай Берг и старался в точности выполнить распоряжение. Когда общее число осужденных на расстрел в Москве и области стало переваливать за 300 человек в день, тогда Берг и предложил душегубку на колесах. Приговоренных сажали в машину и по пути душили выхлопным газом. Техника расправ была действительно проста и бесхитростна. За раз такая машина в Таганской или Бутырской тюрьмах могла принять от 20-30 до 50 человек. До рвов в Бутово, куда сваливали трупы, «враги» доезжали уже либо мертвыми, либо без сознания. И, конечно же, не могли ничего кричать и тем самым «нервировать персонал», выбивая его из колеи. Погрузили, повезли, задушили, на месте выгрузили, прикопали – и вся работа. К тому же, как прагматично признавался на следствии сам Берг, работы было столько, что «товарищи» не справлялись, и потому понадобилось технически усовершенствованное решение, ибо «невозможно было исполнить столь большое количество расстрелов».

И ведь был этот изобретательно-затейливый и высокоморально-коммунистический палач Берг, если верить его анкете, что ни на есть свой, плоть от плоти победителей, перспективный с точки зрения «из никого» при новой власти стать «всем». Он, может, стал бы, да пуля остановила...

Родился Берг в Москве в 1905 году евреем. Это тогда уже самим фактом «принадлежности» означало особый «ускоритель» в карьерном революционном росте. Но и без «правильной национальности» Берг самостоятельно и решительно добивался улучшения статуса. В 15 лет он стал красноармейцем, в 20 – уже был комвзвода, в 25 – вступил в партию большевиков, в неполные 30 – возглавил административно-хозяйственный отдел (АХО) управления чекистов Московской области. А потом, чтобы катализировать рост, ушел в палачи и изобрел душегубку...

В Бутово она, эта дьявольская машина, действительно оказалась страшно незаменимой. Сам Берг уже на следствии признавал: «Много мы стреляли и невиновных». Но тогда же он рассказывал о своей «работе» как о конвейере: «Все дела... пропускались без всяких претензий по 400-450 дел в тройку, причем дела рассматривались по два дела в минуту».

В Бутово, которое тогда числилось как «спецобъект НКВД», расстрелы начались 8 августа 1937 года, а закончились, как уже было сказано, 19 октября 1938-го. За день в Бутово редко расстреливали менее 100 человек. Иногда дневной улов смерти составлял и 300, и 400, и свыше 500 человек. Пик казней в Бутово пришелся на 28 февраля 1938 года, когда за день было расстреляно 562 человека. И никаких пулеметов – только личный наган у каждого из 12 «комиссаров-расстрельщиков», безотказный и надежный. Или душегубка...

Сначала расстрелянных хоронили в отдельных ямках-могильниках. Потом решили не тратить время и вырыли несколько траншей, в которые и сбрасывали тела. А по завершении «смены» экскаватором трупы несильно присыпали землей, чтобы на следующий день сверху набросать новых обезвреженных «врагов». За все время в Бутово расстреляно 20 765 человек. Было обнаружено и обследовано 13 рвов. И согласно сохранившимся документам, сегодня уже известно, что основную часть расстрелянных составляют жители Москвы и Московской области; две с небольшим тысячи – из регионов Российской Федерации; 1468 человек – уроженцы Украины, 604 человека – из Белоруссии; 1702 человека – выходцы из республик Прибалтики, есть уроженцы Молдавии, Закавказья, Средней Азии и Казахстана. В Бутове были расстреляны жители и уроженцы других государств: Германии, Польши, Франции, США, Австрии, Венгрии, Румынии, Италии, Югославии, Чехословакии, Турции, Японии, Индии, Китая и многих других.

Подавляющее большинство расстрелянных (80-85%) были люди беспартийные, около половины из всех имели низшее образование. В Бутово расстреливали и 15-16-летних мальчишек (есть один 13-летний) и 80-летних стариков. Расстреливали целыми семьями и селениями. В основном убивали мужчин – почти 20 тысяч, женщин – 858. По профессиям и роду занятий больше всего на «спецобъекте» загублено простых рабочих. За ними следуют служащие советских учреждений, потом крестьяне, за ними – люди, пострадавшие за веру. Следом за «церковниками» приняли смерть так называемые «лица без определенных занятий», в числе которых могут быть и священники, и ученые, и люди из «бывших» (бывшие князья, графы и т. д.), и обычные уголовники. Как написал один из авторов, «тут железнодорожники, бухгалтеры, работники торговли и сферы обслуживания, сторожа, моряки, первые советские летчики, пенсионеры, кустари, преподаватели школ, училищ, техникумов и вузов, студенты, заключенные тюрем и ИТК, милиционеры, пожарные, врачи, агрономы, художники, литераторы, спортсмены, сотрудники НКВД, партийные и комсомольские работники, руководители крупных предприятий – трестов, фабрик, заводов, словом, в земле Бутова лежит весь народ, все его представители...».

А другой исследователь добавлял: «Бывшие сотрудники НКВД здесь соседствуют с трижды раскулаченными и под конец расстрелянными крестьянами. Здесь лежат и латышские стрелки – опора Ленина в 1918 году, – поголовно истребленные в конце 30-х, и романтики-коммунисты, приехавшие «строить социализм» откуда-нибудь из Германии или Южной Африки. Здесь – тысячи бывших «каналармейцев», воплотивших грандиозный проект соединения Москвы-реки с Волгой и уничтоженных сразу после того, как канал был построен и миллионное население «Дмитлага» стало ненужным стране. Здесь и все «бывшие» – предприниматели, офицеры и вообще, так сказать, «привилегированные классы». Но здесь – и рабочие. Здесь – и художники. Трудно поверить – одних художников 100 человек! Здесь люди совсем простые и всесторонне одаренные, подлинный цвет России. И еще – несметное число людей совсем простых»...

Среди расстрелянных в Бутово председатель II Государственной Думы Федор Головин, московский губернатор, впоследствии шеф жандармов Владимир Джунковский, его адъютант и друг генерал Владимир Гадон, правнук Кутузова и одновременно родственник «красного маршала» Михаила Тухачевского, профессор церковного пения Михаил Хитрово-Крамской, внучка Салтыкова-Щедрина Тамара Гладыревская, один из первых летчиков Николай Данилевский, член экспедиции Отто Шмидта Ян Березин (чех по национальности), художники Александр Древин, Роман Семашкевич, представители старинных русских дворянских родов Тучковых, Гагариных, Оболенских и Кобылинских, а также большая группа царских генералов.

Список священнослужителей, убитых в Бутове, возглавляют семь архиереев: митрополит, два архиепископа и четыре епископа. Старейший архиерей, принявший мученический венец в Бутове, – священномученик Серафим (Чичагов). Расстреляны также митрополит Ленинградский, архиепископы – священномученик Димитрий (Добросердов) и священномученик Николай (Добронравов), епископ Арсений (Жадановский), последний наместник Чудова монастыря в Кремле, епископы – священномученик Аркадий (Остальский) родом из Житомира и священномученик Никита (Делекторский). Там же расстрелян и последний наместник Троице-Сергиевой Лавры преподобномученик Кронид (Любимов), множество лаврских монахов. Вместе с архиереями казнены архимандриты, протоиереи, игумены, иеромонахи, священники, диаконы и иеродиаконы, монашествующие, псаломщики; тут также расстреляно около двухсот человек мирян: церковные старосты, регенты, певчие, уборщицы храмов, сторожа...


Особняком стояли среди расстрелянных в Бутово инвалиды, которых изымали из переполненных тюрем и кардинально «решали вопрос»... Другими словами, в сталинском СССР осуществлялся без всяких политических и нравственных ограничений выброшенный еще за 20 лет до тех событий лозунг зампредседателя ВЧК Мартына Лациса, который в газетке «Красный террор» 1 ноября 1918 года написал: «Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом смысл и сущность Красного террора».

У Лациса, которого расстреляли, кстати, в 1938-м, через 13 дней после его «ученика» – Исая Берга, получились достойные продолжатели. Главный носитель сталинских «ежовых рукавиц» нарком Николай Ежов в пояснении к приказу об уничтожении «врагов» писал: «Если во время этой операции будет расстреляна лишняя тысяча людей – беды в этом особой нет». А еще один пострадавший от своих же «борец» Арон Постель, бывший сотрудник НКВД, рассказывал следователям: «Арестовывали и расстреливали целыми семьями, в числе которых шли совершенно неграмотные женщины, несовершеннолетние и даже беременные, и всех, как шпионов, подводили под расстрел... только потому, что они – «националы»...

...Но не повезло Бергу пожить, выбившись наверх по коммунистической социальной лестнице и почивая на лаврах. Он как бы попал в расщелину на стыке между двумя сменявшими друг друга общественно-политическими процессами, характеризовавшими то время. В 1938 году, с одной стороны – наметилось торможение репрессий. Сталин, что называется, «напился крови врагов» – максимально обновил элиту, очистив ее от тех, кто по праву революционного соучастия считал себя равным ему. Теперь к рулю в СССР на всех уровнях приходили исполнители и порученцы, верные и преданные только ему.

С другой – нужно было избавиться на всех уровнях от слишком уж одиозных соратников и помощников зарвавшегося наркома Ежова. И избавлялись: как Ежов пустил под нож всех соратников своего предшественника – Генриха Ягоды, так и его самого с самыми одиозными «ежовцами» отправил к праотцам уже его сменщик – Лаврентий Берия. Этот тоже частично продолжил репрессии, но уже тормозил – проводил их выборочно и точечно. Некого было расстреливать, кто-то должен был не только работать, но и руководить...

И просто уже интересно, что думал Лаврентий Павлович, когда ему доносили, что забитый почти до смерти кровавый карлик Ежов 4 февраля 1940 года шел на расстрел с «Интернационалом» на устах? А перед этим Ежов в суде заявил: «Я почистил 14 000 чекистов, но огромная моя вина заключается в том, что я мало их почистил. Повсюду были враги...». Не сломался, значит. Сам-то Берия, когда его в декабре 1953 года тоже судили и расстреляли на скорую руку, обвинив во всех мыслимых и немыслимых грехах, просил о помиловании. И уже ничего не пел...

...И все же изобретателю душегубки Исаю Бергу повезло чисто по-советски – весьма и весьма символично. Не только в том, что его труп сожгли в крематории Донского монастыря в Москве, где также кремировали и трупы его начальников – Ягоды, Ежова и Берии, и их прах перемешался в одной безымянной могиле. В 1953 году семья Берга первый раз подала документы на реабилитацию своего изобретательного родича как жертвы... сталинских репрессий. Семье тогда отказали – слишком свежи были в памяти следы «работы» «пламенного чекиста», и всплыли документы об изобретении им душегубки.

Однако уже 13 июня 1962 года Исай Берг был реабилитирован. Как незаконно репрессированный по надуманному обвинению – в «контрреволюционном троцкизме». Приговор от 7 марта 1939 года был отменен, а все дело за отсутствием состава преступления прекращено. О первенстве в изобретении дьявольского орудия убийств в СССР тогда предпочли надолго забыть. Чтобы не «соперничать» с Гитлером. Не хотели о таком своем «славном прошлом» вспоминать и набиравшие силу в Союзе ветераны-чекисты...

...И ведь формально все правильно: расстреляли коммуниста Берга по надуманному обвинению, а не за реально совершенные преступления. И как коммуниста реабилитировали. Вместе с теми, кого он либо расстрелял, либо прокатил к месту смерти на фургоне с надписью «Хлеб»...