суббота, 20 апреля 2013 г.

Откуда и как появляются сталины. II. Вождизм как одно из условий существования нации


Владимир Рослов
Опубликовано на сайте civitas.ru 18 апреля 2013 года

Бесспорно, сталинизм – это сложнейшее бюрократическое устройство, призванное осуществлять владычество над людьми. С одной стороны, она чужда людям и их жизненным интересам, Но, с другой, сталинизм, как явление, не отделим от психологии народа, ставшей благодатной почвой для его возрастания и дальнейшего укоренения. Все тайны сталинизма привязаны к народу живоносной пуповиной. И нельзя считать нелепой, роковой случайностью то, что он появился именно в России. Сталин – сама Русь в её сущностной основе. Сталин – народ. Суть сталинизма – его органическая русскость. Лёгкость, с которой происходит в России омассовление любой идеи, способствует созданию питательной среды для расцвета той или иной формы чудовищного тоталитаризма. Сталинизм можно рассматривать как наружное укрепление или оплот той крепости, которая и есть сам народ.

Можно, конечно, рассуждать и по такой схеме, согласно которой с искры начинается пожар и опасные действия царя вызывают неуправляемую цепную реакцию, когда преступления начинают следовать одно за другим в условиях превышения критической массы. Сталинизм не мыслим без абсолютного включения в него масс людей. И нельзя сказать, что участие народа в неукоснительном претворении в жизнь «величественных» сталинских планов достигалось исключительно за счёт насилия. Массами владел «героический экстаз». Да, при тоталитарных режимах единица превращается в ноль, если изъясняться образами титана революционной поэзии. Но «единицы» не только не сопротивлялись чудовищному омассовлению, а даже испытывали удовольствие от тесного единения с вождём и Партией.
Нельзя обойти вниманием и такой аспект общечеловеческой психологии, заключающийся в том, что подданные очень часто становятся рабскими исполнителями воли своего предводителя, особенно в делах, льстящих его страстям. Более того, подвластные люди вступают в жесткую конкуренцию друг с другом в выражении своих угоднических чувств в адрес властителя. Каждый стремится стать правовернее самого Магомеда. Ложь самодержца, как бы она ни была груба и скудоумна, всегда льстит рабу. И он, раб, в свою очередь, отвечает на эту ложь лестью. Подхалимаж становится в стране Советов одним из самых распространённых не только политических, но и художественных приёмов. На подхалимстве и угодничестве строится мораль строителей самого прогрессивного общества на планете. Люди перестают обращать внимание на всю примитивность лести. Чем она примитивней, тем действенней. Лесть получает наиважнейшую функциональную нагрузку, служит, как воздух, как вода, как пища, как универсальная экзистенциональная форма органического существования. Люди, персонально и коллективно, стремятся выразить свою признательность вождю. В организованном порядке создаются патетические и душераздирающие художественные процедуры выражения своего преклонения перед главным государственным сатрапом и его верными Санчо Панчо.

Вот циничный образчик такой лести в самые суровые годы сталинских репрессий. Её автор – будущий лауреат Нобелевской премии по литературе. К шестидесятилетию Сталина он пишет для «Правды» хвалебную статью, в которой есть такие слова: «Вся наша великая страна могуществом и расцветом своим обязана партии и Сталину. Народ любит своего вождя, своего Сталина, простой и мужественной любовью и хочет слышать о нём слова такие же простые и мужественные. Но мне кажется, некоторые из тех, кто привычной рукой пишет резолюции и статьи, иногда забывают, говоря о Сталине, что можно благодарить без многословия, любить без частых упоминаний об этом и оценивать деятельность великого человека, не злоупотребляя эпитетами». Сам же нобелиат этот принцип не соблюдает. Далее он прочувствованно пишет о том, как у него на родине, в Вешенской, где царит голодная смерть, станичники соберутся на торжественное собрание по случаю юбилея вождя и как ослабленный от голода старый казак, надев заранее суконные брюки с выцветшими от старости нитками на швах, в строгой тишине нальёт всем взрослым по стопке водки и скажет придушенным голосом:
- Нынче Сталину стукнуло шестьдесят годков. Хороший он человек. Дай бог ему побольше здоровья и ещё прожить на белом свете столько, сколько прожил!

И это пишет человек, который, как тонкий художник, не может быть не наделён чувством милосердия и понимания всего ужаса окружающей действительности, человек, который был хорошо осведомлён о происходящих арестах и казнях ни в чём не повинных людей, человек, который знал, что и над ним самим сгущаются чёрные тучи. Зараза лести охватит всё население, и не обойдёт стороной даже таких великих личностей, какой, несомненно, был Михаил Шолохов.

В мощном хоре патетических здравиц преступным, болезненным злопыхательством и «отщепенством» выглядели ставшие сегодня знаменитыми стихи Мандельштама о кремлёвском усаче. И кто бы мог тогда отважиться согласиться с такими строчками мало кому известного поэта Анатолия Клещенко:

Пей кровь, как цинандали на пирах, 
Ставь к стенке нас, овчарок злобных уськай. 
Топи в крови свой беспредельный страх 
Перед дурной наследственностью русской. 

Живучесть вождизма в народе служит благодатной почвой, на которой за одним Сталиным может вырасти другой. И не прав был боярин Захарьин, герой трагедии А.К.Толстого, обращавшийся к думцам сразу же после смерти царя Ивана Васильевича:

Не бойтеся! Уж не откроет он 
Своих очей! Уж острого жезла 
Не схватит длань бессильная, и казни 
Не изрекут холодные уста!

Задним числом удобно перекладывать всю ответственность за свершившееся зло на одну персону, даже весьма почитаемую. Злодея нет, а народ продолжает жить, и ему тяжело признавать за собой причастность к злу. Проще всю вину переложить на умершего изверга. Дескать, людям ничего и не оставалось, как только проявлять безропотное послушание. Редкие народы со временем отваживаются на искреннее, безусловное покаяние. До такого, неформального, покаяния требуется дорасти в развитии массового самосознания. Значит, до тех пор, пока мы не поставим вопрос так, что сама нация должна отвечать за то, что произошло с ней, до тех пор, пока мы не согласимся с собственной виной, мы ни в чём не разберёмся. И хотя общественное мнение начинает ярко полыхать, когда речь заходит об истории, но и после снятия всех запретов и заполнения пустот остаётся всё тот же мучительный вопрос – что это было в нашем русском XX веке? Тираны – тиранами, но какую роль сыграл сам народ в выпавшей на его долю одной из величайших трагедий всей мировой истории? И пока у русского народа будет отсутствовать чувство национальной ответственности за свою историю, будет сохраняться опасность возвращения сталинщины на российские просторы.

В советской историографии было принято считать, что толчком для Октябрьской революции стал террор властей. С именем Николая II связывается Кровавое воскресенье и Ленский расстрел. Но при этом забывается о том, что перед 1905 годом были убиты народными героями-революционерами два министра внутренних дел, генерал-губернатор Москвы, а после 1905 года, через семь лет, - премьер-министр. И это не считая десятков других высокопоставленных чиновников. Террор, надо признать, пользовался широким одобрением в народе. «Все поместья богачевы разметём пожарчиком!», - писал поэт, передавая революционные настроения народа. Так что со временем Сталин явился организатором выражения террористических народных настроений в государственном масштабе. «Этот вихрь, от мысли до курка, и постройку, и пожаров дым прибирала Партия к рукам, направляла, строила в ряды».

Вина за всё случившееся на русской земле лежит на всех, хотя и разная, но на всех. И молчальники должны нести свою долю вины. Какими силами, чьими руками совершался, как мы сегодня говорим, геноцид русского народа в сталинский период? Разве сам русский народ, в том числе и крестьянство, хотя, возможно, в меньшей степени, чем городское население, не участвовал в организованном процессе самоуничтожения? Да, Сталин играл роль Прокруста. Но разве не очевидная реальность - миллионы тех, кто не просто молчаливо одобрял, но и активно поддерживал существование колоссальной карательной машины, системы невиданного геноцида? Массы, как раз и служили тем прокрустовым ложем, с помощью которого совершалась выбраковка населения. Все подравнивались под единый шаблон, который удовлетворял как главного модельщика, так и стандартизируемый материал.

Продолжение следует.

Комментариев нет:

Отправить комментарий