четверг, 10 апреля 2014 г.

Конец "кровавого карлика"

Артем Кречетников,
Би-би-си, Москва
Опубликовано на сайте BBC Русская служба 9 апреля 2014 года

Николай Ежов (1937 г.)
75 лет назад, 10 апреля 1939 года, был арестован бывший нарком внутренних дел СССР Николай Ежов, которого поэт Джамбул называл "сталинским батыром", а его жертвы - "кровавым карликом".

Немногие политические деятели, особенно не возглавлявшие государство, дали свое имя эпохе. Николай Ежов - из их числа.

По словам Александра Твардовского, Сталин "умел своих ошибок ворох перенести на чей-то счет". Массовые репрессии 1937-1938 годов остались в истории как ежовщина, хотя справедливее было бы говорить о сталинщине.
"Исчадие номенклатуры"

В отличие от профессиональных чекистов Менжинского, Ягоды и Берии, Ежов был партийным работником.

Окончив три класса начального училища, он оказался самым малообразованным руководителем советских/российских спецслужб за всю историю.

Карликом его называли из-за роста - всего 154 сантиметра.

Николай Ежов родился 22 апреля (1 мая) 1895 года в селе Вейверы Мариампольского уезда Сувалкской губернии (ныне Литва).

По данным его биографа Алексея Павлюкова, отец будущего наркома Иван Ежов служил в полиции. Впоследствии Ежов утверждал, что является потомственным пролетарием, сыном рабочего Путиловского завода, и сам успел потрудиться там же слесарем, хотя в реальности учился частным образом портняжному делу.

О времени своего присоединения к большевикам он тоже, мягко выражаясь, сообщал неверные сведения: указывал в автобиографиях март 1917 года, тогда как, согласно документам Витебской городской организации РСДРП, это случилось 3 августа.

В июне 1915 года Ежов пошел добровольцем в армию, и после легкого ранения был переведен на должность писаря. В Красную армию был призван в апреле 1919 года, и снова служил писарем при школе военных радистов в Саратове. Спустя полгода стал комиссаром школы.

Карьера Ежова пошла в гору после перевода в Москву в сентябре 1921 года. Уже через пять месяцев Оргбюро ЦК направило его секретарем губкома в Марийскую автономную область.

В то время недалекие острословы Нажать прозвали Сталина "товарищ Картотеков". Пока остальные "вожди", упиваясь собой, рассуждали о мировой революции, Сталин и его сотрудники целыми днями возились с карточками, которые они завели на тысячи "перспективных партийцев".

Только в 1922 году секретариат ЦК и созданный Сталиным Учетно-распределительный отдел произвели более 10 тысяч назначений в партийном и государственном аппарате, сменили 42 секретаря губкомов.

Подолгу на одном месте номенклатурщики в то время не задерживались. Ежов работал в Казахстане и Киргизии, в декабре 1925 года на XIV съезде ВКП(б) познакомился с Иваном Москвиным, который через два месяца возглавил Орграспредотдел ЦК и забрал Ежова к себе инструктором.

В ноябре 1930 года Ежов занял место Москвина. К этому же времени, по имеющимся данным, относится его личное знакомство со Сталиным.

"Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным - он все сделает. У Ежова есть только один недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить", - сказал Москвин своему зятю Льву Разгону, пережившему ГУЛАГ и ставшему известным писателем.

Москвин каждый день приезжал домой обедать и частенько привозил с собой Ежова. Жена патрона называла его "воробышком" и старалась получше накормить.

В 1937 году Москвин получил "10 лет без права переписки". Наложив на рапорт стандартную резолюцию: "Арестовать", Ежов приписал: "И жену его тоже".

Софью Москвину обвинили в том, что она по заданию английской разведки пыталась отравить Ежова, и расстреляли. Если бы не вмешательство бывшего друга дома, отделалась бы отправкой в лагерь.



К чекистским делам Ежов оказался причастен после убийства Кирова.

"Ежов вызвал меня к себе на дачу. Свидание носило конспиративный характер. Ежов передал указание Сталина на ошибки, допускаемые следствием по делу троцкистского центра, и поручил принять меры, чтобы вскрыть троцкистский центр, выявить явно невскрытую террористическую банду и личную роль Троцкого в этом деле", - докладывал Ягоде один из его заместителей Яков Агранов.

До 1937 года Ежов не производил впечатления демонической личности. Он был общителен, галантен с дамами, любил стихи Есенина, охотно участвовал в застольях и плясал "русскую".

Писатель Юрий Домбровский, чьи знакомые знали Ежова лично, утверждал, что среди них "не было ни одного, кто сказал бы о Ежове плохо, это был отзывчивый, гуманный, мягкий, тактичный человек".

Надежда Мандельштам, познакомившаяся с Ежовым в Сухуми летом 1930 года, вспоминала о нем как о "скромном и довольно приятном человеке", который дарил ей розы и часто подвозил их с мужем на своей машине.

Тем удивительнее случившаяся с ним метаморфоза.

"Ежова заслуженно считают самым кровавым палачом в истории России. Но любой сталинский назначенец делал бы на его месте то же самое. Ежов не был исчадием ада, он был исчадием номенклатуры", - писал историк Михаил Восленский.

Большой террор

В советскую эпоху культивировалось мнение, что преступления режима целиком сводились к пресловутому 37-му году, а до и после все обстояло благополучно. При Хрущеве неофициально высказывалось предположение, будто на вождя просто нашло временное помрачение рассудка.

Настойчиво навязывалась мысль, что единственной виной Сталина были репрессии против номенклатуры.

Александр Солженицын первым заговорил о том, что террор с 1918 по 1953 год не прекращался ни на день. По его мнению, единственное отличие заключалось в том, что в 37-м пришла очередь высокопоставленных коммунистов, их-то потомки и устроили шумиху вокруг "девятьсот проклятого". При этом над "ленинской гвардией" свершилась историческая справедливость, хотя казнили их не те, кто имел на это моральное право, и не за то, за что следовало.

Теперь можно сказать, что он был прав отчасти. События, с подачи британского историка Роберта Конквеста известные как "Большой террор" все-таки носили исключительный характер.

Из 799 455 человек, казненных с 1921-го по 1953 год по политическим мотивам, 681 692 человек расстреляли в 1937-1938 годах, причем на одного "верного ленинца" пришлись около ста простых людей. Если в другие периоды приговаривали к смерти примерно каждого двадцатого из арестованных, а остальные направлялись в ГУЛАГ, то во время Большого террора - почти каждого второго.

В самодержавной России с 1825 по 1905 год было вынесено 625 смертных приговоров, из которых приведен в исполнение 191. В ходе подавления революции 1905-1908 годов повесили и расстреляли около 2200 человек.

Именно в 1937 году массовый характер приняли жесточайшие пытки и избиения подследственных.

Вероятно, даже у представителей номенклатуры в связи с этим возникали вопросы, поскольку Сталин счел нужным 10 января 1939 года направить руководителям региональных партийных организаций и управлений НКВД шифрованную телеграмму, в которой говорилось: "Применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 г. с разрешения ЦК ВКП(б). ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь".

Кроме 680 тысяч расстрелянных, около 115 тысяч человек "скончались, находясь под следствием", иными словами, под пытками. Среди них был, например, маршал Василий Блюхер, своей пули не дождавшийся.

"Мы заметили на нескольких страницах протокола серо-бурые пятна. Назначили судебно-химическую экспертизу. Оказалось, кровь", - вспоминал заместитель главного военного прокурора Борис Викторов, занимавшийся в 1950-х годах пересмотром "дела Тухачевского".

Один из следователей в 1937 году с гордостью рассказывал коллегам, как в его кабинет зашел Ежов и спросил, признается ли арестованный. "Когда я сказал, что нет, Николай Иванович как развернется, и бац его по физиономии!".
Троякая цель

Во-первых, удар наносился по "ленинской гвардии", в глазах которой Сталин, несмотря на все славословия, оставался не богоподобным вождем, а первым среди равных.

Совершив ужасающие злодеяния против народа, эти люди в отношении себя привыкли к относительной свободе, неприкосновенности и праву на собственное мнение.

Владимирского князя Андрея Боголюбского, считающегося первым "самовластцем" на Руси, бояре осуждали (и впоследствии убили) за то, что он хотел сделать их "подручниками". Ту же задачу ставил перед собой Сталин, чтобы, по известному выражению Ивана Грозного, все были как трава, а он один как могучий дуб.

Если в 1930 году среди секретарей обкомов и республиканских ЦК 69% были с дореволюционным партстажем, то в 1939-м 80,5% из них вступили в партию после смерти Ленина.

XVII съезд ВКП(б), состоявшийся в 1934 году и официально названный "съездом победителей", оказался "съездом обреченных": 1108 из 1956 делегатов и 97 из 139 избранных членов ЦК были казнены, еще пятеро покончили с собой.

Во-вторых, Сталин, по оценкам историков, решил "почистить страну" перед большой войной: после установления нелегитимной диктатуры, конфискации частной собственности, отмены всех политических и личных свобод, Голодомора и глумления над религией образовалось слишком много людей, жестоко обиженных советской властью.

"Необходимо было нанести упреждающий удар по потенциальной пятой колонне, застраховав существующий в стране режим от возможных потрясений в военное время", - пишет Алексей Павлюков.

"Это было своего рода подведение итогов. В число обиженных попала значительная часть населения страны. Их боялись. Сталин и его окружение хотели наперед обезопасить себя", - полагает историк Леонид Млечин.

"Страх перед надвигающейся войной был главным двигателем репрессий. Они считали, что надо убрать всех, кто вызывает сомнения", - заявил Млечину внук Молотова Вячеслав Никонов.

Ряд исследователей уверены, что Сталин войны не боялся, а целенаправленно и тщательно ее готовил, но в данном случае это неважно.

Судя по результатам, террор цели не достиг. По минимальным оценкам, не менее 900 тысяч советских граждан в годы войны служили неприятелю с оружием в руках.

Наши современники видят эту ситуацию по-разному. Одни утверждают, что правильно Сталин устроил 37-й год, и еще проявил излишнюю мягкость, не всех врагов уничтожил. Другие полагают, что лучше бы ему было застрелиться самому, и с учетом природы режима изменников оказалось на удивление мало.

Третья задача состояла в том, чтобы спаять нацию железной дисциплиной и страхом, заставить всех усердно трудиться за гроши, делать не то, что выгодно или приятно, а то, что нужно государству.

В 1940 году в СССР было принято такое свирепое антирабочее законодательство, какого не знали самые одиозные правые диктатуры.

Указ Президиума Верховного Совета от 26 июня "О запрещении самовольного ухода с предприятий и учреждений" вслед за лишенными паспортов колхозниками превратил в крепостных большинство населения страны и ввел уголовную ответственность за опоздание на работу свыше 20 минут.

За семь предвоенных лет в лагеря и тюрьмы в СССР было отправлено около шести миллионов человек. "Врагов народа" и уголовников среди них было примерно по 25%, а 57% составляли посаженные за опоздания, "запоротую" деталь, невыполнение обязательной нормы трудодней и другие подобные "преступления".

Указ от 2 октября "О государственных трудовых резервах" сделал платным обучение в старших классах средней школы, а для детей малоимущих с 14 лет предусматривал "фабрично-заводское обучение" в сочетании с выполнением взрослых норм выработки. Направление в ФЗУ официально именовалось "призывом", и за побег оттуда отправляли в лагеря.

По словам историка Игоря Бунича, после 1937 года Сталин создал своего рода государство-шедевр: все находились при деле, и никто не смел пикнуть.

"Славно поработали"

В феврале 1935 года Ежов был назначен одним из трех секретарей ЦК, ответственным за организационную и кадровую работу, и председателем Комиссии партийного контроля, с этого момента по количеству встреч со Сталиным уступая только Молотову.

Назначение наркомом внутренних дел 26 сентября 1936 года формально являлось для него понижением и было обусловлено особой ролью, отведенной ему Сталиным.

Еще 1 декабря 1934 года, после убийства Кирова, президиум ЦИК СССР принял постановление, согласно которому дела "о подготовке или совершении террористических актов" должны были расследоваться "в ускоренном порядке", а смертные приговоры - приводиться в исполнение немедленно без права обжалования.

Судьбу людей стали решать "тройки", зачастую "пачками", без права на защиту, а нередко и в отсутствие обвиняемых.

Вместо ОГПУ и республиканских наркоматов внутренних дел был создан союзный НКВД.

Создателя ГУЛАГа и организатора дел против бывших соратников Ленина Генриха Ягоду Сталин, тем не менее, посчитал недостаточно энергичным и решительным. Тот сохранял остатки пиетета к "старой гвардии", по крайней мере, не желал пытать их.

25 сентября 1936 года Сталин, отдыхая в Сочи вместе с Андреем Ждановым, направил членам политбюро телеграмму: "Считаем абсолютно необходимым и срочным делом назначение тов. Ежова на пост наркомвнудела. Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока. ОГПУ опоздало в этом деле на 4 года".

На следующий день назначение Ежова состоялось.

На первой встрече с руководящим составом наркомата он показал присутствующим два кулака: "Вы не смотрите, что я маленького роста. Руки у меня крепкие - сталинские. Буду сажать и расстреливать всех, невзирая на чины и ранги, кто посмеет тормозить дело с врагами народа".

Вскоре он написал докладную Сталину: "В НКВД вскрылось много недостатков, которые терпеть дальше никак нельзя. В среде руководящей верхушки чекистов все больше зреют настроения самодовольства, успокоенности и бахвальства. Вместо того, чтобы сделать выводы из троцкистского дела и покритиковать собственные недостатки, люди мечтают только об орденах за раскрытое дело".

Ежов сообщил, что выполнил поручение Сталина и пересмотрел списки арестованных по последним делам: "Стрелять придется довольно внушительное количество. Думаю, на это надо пойти и раз навсегда покончить с этой мразью".

В феврале-марте 1937 года состоялся пленум ЦК ВКП(б), который длился полторы недели - дольше, чем какой-либо иной за всю историю - и был практически целиком посвящен борьбе с "врагами народа". Большинство его участников вскоре сами были репрессированы, несмотря на то, что безоговорочно поддержали линию Сталина.

22 мая арест маршала Тухачевского положил начало массовой чистке командирского корпуса.

1 августа вступил в силу секретный приказ НКВД № 00447, который определял в "целевую группу" репрессий бывших "кулаков", "членов антисоветских партий", "участников повстанческих, фашистских, шпионских формирований", "троцкистов", "церковников".

Приказ устанавливал для всех регионов Советского Союза разнарядки по количеству арестованных и "осужденных по первой категории".

В документе было сказано, что "следствие проводится упрощенно и в ускоренном порядке", а главной его задачей является выявление всех связей арестованного.

На операцию выделялось 75 млн рублей.
Послушное орудие

Первые массовые расстрелы во исполнение приказа Ежова произошли на Бутовском полигоне в Подмосковье 8 августа 1937 года. В 1937-1938 годах только там были уничтожены около 20 тысяч человек.

Изначально планировалось расстрелять 76 тысяч и отправить в ГУЛАГ 200 тысяч человек, но от секретарей обкомов и начальников управлений НКВД посыпались просьбы "увеличить лимит". По имеющимся данным, Сталин никому не отказывал.

В 1950-х годах ходили слухи, будто на соответствующем обращении главы парторганизации Украины Никиты Хрущева он наложил резолюцию: "Уймись, дурак!", но доказательств этому нет.

В декабре НКВД рапортовал о предварительных итогах: 555 641 арестованных и 553 362 осужденных. Из них 239 252 приговорены к смертной казни (бывшие кулаки - 105 124, уголовники - 36 063, "остальные контрреволюционные элементы" - 78 237, без указания группы - 19 828), 314 110 - к заключению в лагерь или тюрьму (бывшие кулаки - 138 588, уголовники - 75 950, "остальные контрреволюционные элементы" - 83 591, без указания группы - 16 001).

В общей сложности за 18 месяцев НКВД арестовал по политическим мотивам 1 млн. 548 тыс. 366 человек. Расстреливали в среднем по полторы тысячи человек в день. Только за "шпионаж" в 1937 году казнили 93 тысячи человек.

Сталин подписал 383 списка на "санкции первой категории", содержавших 44 465 фамилий. Лишь за один день 12 декабря 1938 года Сталин и Молотов послали на смерть 3167 человек.

На очередном выбитом следователями признании Сталин наложил резолюцию: "Лиц, отмеченных мною в тексте буквами "Ар.", следует арестовать, если они уже не арестованы". На поданном Ежовым списке людей, которые "проверяются для ареста": "Не проверять, а арестовать нужно".

Молотов написал на не удовлетворивших его показаниях старого партийца: "Бить, бить, бить".

В 1937-1938 годах, согласно "Журналу посещений", Ежов побывал у вождя почти 290 раз и провел у него в общей сложности около 850 часов.

Георгий Димитров записал в дневнике, что на банкете 7 ноября 1937 года Сталин сказал: "Мы не только уничтожим всех врагов, но и семьи их уничтожим, весь их род до последнего колена".

Как писал в воспоминаниях Никита Хрущев, Ежов "понимал, что Сталин им пользуется как дубинкой, и заливал свою совесть водкой".

На торжественном собрании в честь 20-летия ЧК-ОГПУ-НКВД в декабре 1937 года с докладом выступил Анастас Микоян: "Учитесь у товарища Ежова, как он учился и учится у товарища Сталина. Славно поработал НКВД за это время!".

Козел отпущения

Сталин ласково звал приближенного "Ежевичкой", часто приглашал на дачу и играл с ним в шахматы.

27 октября 1936 года Ежов был введен в политбюро на правах кандидата, 27 января 1937 года получил новое звание генерального комиссара государственной безопасности с маршальскими звездами на синих петлицах, 17 июля - орден Ленина. Город Сулимов на Северном Кавказе переименовали в Ежово-Черкесск.

"Народный поэт Казахстана" Джамбул сочинил поэму: "Всех змей ядовитых Ежов подстерег и выкурил гадов из нор и берлог!". Кукрыниксы опубликовали в "Правде" знаменитый рисунок "Ежовые рукавицы", на котором нарком душил трехглавую гидру со свастикой на конце хвоста.

Однако уже в начале 1938 года Ежов начал выходить из фавора.

Как свидетельствовал бывший высокопоставленный чекист Михаил Шрейдер, как-то после выпивки на даче нарком разоткровенничался с подчиненными: "Вся власть в наших руках. Кого хотим, казним, кого хотим - милуем. Нужно, чтобы все, начиная от секретаря обкома, под тобой ходили".

По мнению исследователей, Сталину не понравились попытки Ежова издать под своей фамилией книгу, превозносившую его борьбу с "зиновьевщиной", и сделаться по совместительству редактором журнала "Партийное строительство", а также его предложение переименовать Москву в Сталинодар. Вождь полагал, что наркому надлежит заниматься своим делом, а не саморекламой.

Но главная причина опалы заключалась в известной фразе: "Мавр сделал свое дело - мавр может уйти".

Последний раз похвалы в адрес Ежова прозвучали с высокой трибуны из уст секретаря ЦК Андрея Жданова на торжественном собрании в день очередной годовщины смерти Ленина в январе 1938 года.

9 января ЦК принял постановление "О фактах неправильного увольнения с работы родственников лиц, арестованных за контрреволюционные преступления", а 14 января - "Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии". На состоявшемся в тот же день пленуме фамилия Ежова не упоминалась, но выступавшие призывали "не обвинять людей огульно" и "отличать ошибающихся от вредителей".

8 апреля Ежова сделали по совместительству наркомом водного транспорта, где еще дали возможность пошуметь в связи с "методом стахановца Блиндмана".

22 августа первым заместителем Ежова был назначен Лаврентий Берия, который сразу начал брать управление на себя. Приказы по наркомату стали выходить за двумя подписями.

В ноябре начальник Ивановского управления НКВД Валентин Журавлев направил в политбюро письмо с обвинениями в адрес Ежова, на что в тогдашних условиях не решился бы без отмашки сверху.

Журавлев вскоре возглавил столичное управление, а по итогам обсуждения письма 17 ноября было принято разгромное постановление.

23 ноября Ежов подал Сталину просьбу об отставке, в которой просил "не трогать моей 70-летней старухи-матери". Письмо заканчивалось словами: "Несмотря на все эти большие недостатки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном руководстве ЦК НКВД погромил врагов здорово".

25 ноября Ежова освободили от должности наркома внутренних дел (сообщение в "Правде" и "Известиях" появилось лишь 9 декабря).

Примерно за две недели до удаления с Лубянки Сталин приказал Ежову передать лично ему весь компромат на высших руководителей.

10 января 1939 года председатель Совнаркома Молотов объявил Ежову официальный выговор за опоздания на работу. Предвидя конец, тот сильно пил.

9 апреля Ежова сняли с поста наркома водного транспорта. На следующий день он был арестован лично Берией в кабинете секретаря ЦК Георгия Маленкова и отправлен в Сухановскую спецтюрьму.

Вышли на свободу около 150 тысяч человек, в основном, нужных государству технических специалистов и военных, в том числе будущие полководцы Великой Отечественной войны Константин Рокоссовский, Кирилл Мерецков и Александр Горбатов. Но были и простые люди, например, дедушка Михаила Горбачева.

По сравнению с масштабами репрессий это являлось каплей в море. Но пропагандистский эффект был отчасти достигнут: справедливость торжествует, у нас зря не сажают!

4 февраля 1940 года Ежов был расстрелян. Его обвинили в работе на польскую и германскую разведку, подготовке государственного переворота и убийства Сталина, якобы планировавшихся на 7 ноября 1938 года, а также в гомосексуализме, который с 1935 года признавался в СССР уголовным преступлением.

Как большинство арестованных высокопоставленных партийцев, Ежов усиленно каялся. "Несмотря на суровость выводов, которые заслужил и принимаю по партийному долгу, заверяю тебя по совести в том, что преданным партии, т. Сталину останусь до конца", - написал он Берии из Сухановки.

Накануне суда в тюрьму приехал Берия и имел с Ежовым разговор с глазу на глаз.

"Вчера еще в беседе с Берией он мне сказал: "Не думай, что тебя обязательно расстреляют. Если ты сознаешься и расскажешь все по-честному, тебе жизнь будет сохранена", - заявил Ежов в последнем слове.

Он также назвал "врагами народа" маршалов Буденного и Шапошникова, наркома иностранных дел Литвинова и генерального прокурора Вышинского, а также сообщил, что "почистил 14 тысяч чекистов, но моя огромная вина заключается в том, что я мало их почистил". На самом деле, число арестованных при Ежове работников НКВД составило 1862 человека.

По утверждению генерала госбезопасности Павла Судоплатова, Ежов, когда его вели на казнь, пел "Интернационал".

Жена Ежова журналистка Евгения Хаютина, известная дружбой, а по слухам, и романами с Исааком Бабелем и Михаилом Шолоховым, 21 ноября 1938 года приняла яд. Брат Иван, сестра Евдокия и племянники Виктор и Анатолий были расстреляны.

По необъяснимой прихоти Сталина другого брата, Александра, не только не тронули, но и оставили на должности начальника отдела наркомата образования РСФСР.

Приемная дочь Ежовых Наталья, в шесть лет отправленная в спецприемник для детей "врагов народа", в 1988 году обратилась в Военную коллегию Верховного суда СССР с просьбой о реабилитации отца. Суд отказал, отметив в постановлении, что Ежов, хотя и не являлся заговорщиком и шпионом, совершил тяжкие преступления.

Достоверно неизвестно, подвергался ли Ежов избиениям и пыткам.

В отличие от его собственных жертв, с ним расправились тайно. Не было ни митингов разгневанных трудящихся, ни даже информации в газетах об аресте и приговоре. Лишь Хрущев впоследствии сообщил, не вдаваясь в детали, что "Ежов получил по заслугам".

В 1940 году бывшие подчиненные "железного наркома" распространили о нем в народе два слуха: что он впал в буйное помешательство и сидит на цепи в сумасшедшем доме, и что он повесился, прикрепив на грудь табличку "Я - г…о".

Комментариев нет:

Отправить комментарий