среда, 8 июля 2015 г.

Я сам захотел быть дьяволом. Зачем Александр Родченко снимал строительство Беломорканала.

Олег Климов
Опубликовано на сайте Meduza 7 июля 2015 года

Фотограф Олег Климов ездил на Беломорканал три раза — в 1995, 2009 и 2013 годах. Последние две поездки были посвящены изучению архивов Беломорско-Балтийского канала (ББК) и поиску следов советского фотохудожника Александра Родченко, который в 1933 году секретно снимал первую большую стройку ГУЛАГа. По итогам этих командировок Климов написал эссе о Родченко, а также о том, как исчезает память о людях, которые строили Беломорканал. «Медуза» публикует текст Олега Климова без сокращений.

Беломорканал. Карелия. 2009

Юрий Дмитриев (53 года) одет в военный камуфляж, рядом с ним немецкая овчарка. Карман на груди заметно оттопыривает пистолет. «А зачем вам оружие?» — спросил я. «Этот пистолет? — он достал его из кармана и показал в открытой ладони. — Потому что гражданская война еще не закончилась». Я посмотрел на пистолет и неловко спросил: «А почему вы назначили мне встречу на кладбище?» Историк улыбнулся и сказал: «А чтобы вам было страшно. Стыдно и страшно».

Историк Юрий Дмитриев — из карельской комиссии по реабилитации репрессированных в годы сталинизма — назначил мне встречу в лесу, недалеко от канала, рядом с неизвестным захоронением 1930-х годов. Таких здесь, вдоль всего канала, множество, многие до сих пор не опознаны: «Это задача моей жизни как человека и историка — искать замученных и расстрелянных, но одной моей жизни для этого недостаточно. Сейчас я могу подтвердить по архивным документам и показать ямы и рвы, куда их закопали чекисты, примерно на 86 тысяч человек».
Место расстрела заключенных каналоармейцев в Сандармохе
(недалеко от первого шлюза Беломорканала), 2013 год
Фото: Олег Климов


Историк с пистолетом Макарова составляет списки расстрелянных в сталинские времена. Сотни тысяч. «Сперва архив, — говорит он, — потом темный лес и поиск расстрельных ям». Дмитриева не любят местные чиновники — потому что он уже много лет призывает к покаянию. Его не любят местные жители — потому что им становится страшно от этих знаний.

Когда чиновники решили выяснить, сколько тысяч людей расстреляли и похоронили в районе Сандормох (Беломорканал), они вызвали строительную компанию и экскаватором начали раскапывать могильные ямы. Тогда-то Юрий Дмитриев и использовал свой пистолет. Он подошел к трактористу, приставил к его затылку пистолет и сказал: «Если не остановишься — будешь следующим!» «Раскопки» удалось остановить. Приехали чиновники и милиционеры. Чиновники приказали продолжать копать экскаватором, но рабочие отказались, ссылаясь на историка и его пистолет.

«В большинстве своем здесь живут люди с отсутствием исторической памяти», — считает учитель истории Любовь Поморцева из села Надворицы. Те, кто строили канал, погибли при строительстве или были расстреляны, а тех, кто выжил, отправили на строительство другого канала — Волго-Балтийского — чтобы соединить Белое море с Черным, а Москва стала портом пяти морей. На смену строителям Беломорканала, которыми руководило ОГПУ-НКВД, пришли новые люди на «свободное поселение» — раскулаченные, условно освобожденные и ссыльные. Многие из них тоже погибли от непосильного труда и суровых природных условий, но от последних остались хотя бы могилы с крестами и звездами, а не только «расстрельные ямы». С них и началась «народная память», часто не совпадающая с исторической.

Формально я приехал на Беломорканал, чтобы попробовать разыскать исчезнувший фотоархив известного художника и фотографа Александра Родченко; точнее — ту часть фотонегативов, которые были сделаны в период строительства канала имени Сталина в 1933 году. Неформально — я хотел знать причины фальсификаций (если не сказать — преступлений) в истории отечественной фотожурналистики и визуального искусства времен сталинизма. Почему? Потому что я — фотожурналист — свидетель распада советской империи, формирования новой России, а теперь — очевидец сталинского ренессанса в обществе, которое называет Сталина «хорошим менеджером», а пропаганду его режима — искусством.

«Что я могу сказать об Александре Родченко? — спрашивает Юрий Дмитриев и сам отвечает: — Ничего хорошего, как и о сотнях и тысячах людей, которые участвовали в преступлении против человечности… Если бы его расстреляли здесь как бешеную собаку, я бы нашел его могилу, потому что он человек. Я уважаю людей. Но „искусство фашистов“ меня не интересует… Я встречал в архивах ОГПУ фамилию Родченко в связи с организаций фотолаборатории в БелБалтлаге [Беломорский ГУЛАГ] и не вижу ничего удивительного в том, что он был фотографом ОГПУ».

После разговора в лесу мы отправились к его автомобилю — ржавой и старой «Ниве»; он достал свой ноутбук и скопировал для меня все имеющиеся у него документы фондов ОГПУ, к которым современная власть меня бы никогда не допустила.

* * *

Читать полностью на Meduza

Комментариев нет:

Отправить комментарий