Магнитогорский краевед возвращает тысячи имен тех, кто мог бы составить славу страны, но стал жертвой репрессий

Марат Гайнуллин
Опубликовано на сайте газеты «Южноуральская панорама» 1 Июля 2015 года

К выходу в свет готовится пятый том «Книги памяти жертв политических репрессий 1929-1953 гг. в городе Магнитогорске и прилегающих сельских районах».

Составителем уникальной "энциклопедии нашей совести" стал магнитогорский историк и краевед Геннадий Васильев, уже почти три десятка лет болеющий этой темой. Тысячи людей — героев этой книги, их близких и родственников, ждут презентации издания, которая пройдет 30 октября, в день памяти жертв политических репрессий.

Город на костях

— А совесть? Как вы думаете, можно спать спокойно, когда ты знаешь, что практически в каждой семье твоих друзей, односельчан кто‑нибудь да и сгинул в сталинских лагерях? А вы спрашиваете: зачем я этим занимаюсь? — Без волнения на эту тему Геннадий Александрович говорить никогда не может. — В Кизильском районе, откуда я родом, в каждой семье был свой "враг народа". А то и не один… Сами оставшиеся в живых политзеки уже в 50-х годах прикидывали: только с одного Кизила по "58‑й" проходило не менее 700 человек… Д а что уж говорить! Вся Магнитка построена на костях! Вся!
Честно строившие Магнитогорский меткомбинат высококлассные инженеры, рабочие, спецы, да и просто — черт возьми! — хорошие люди, у которых были жены, дети — в одночасье становились "врагами народа". А ведь они, конечно же, не за расстрелом сюда приезжали, а добровольно, по зову сердца.
А нынешние молодые люди — даже студенты вузов! — и не знают вовсе, кто такие были раскулаченные, и что это была за печально известная статья такая — 58-я? Не знают, в каких нечеловеческих условиях жили репрессированные. Вот что страшно!
Сейчас вообще трудно понять, почему в 30‑е годы наше общество было до такой степени оболванено, что люди боялись стоять друг за друга. Наоборот: за буханку хлеба или за пару сапог сосед писал на соседа донос. И уже на следующий день с пионера прилюдно срывали галстук, а с комсомольца — значок за то, что их отца вчера арестовали. И все! У парня или девушки уже не было будущего! Десятки лет они ходили с опущенными головами. А потом умирали, униженные и затравленные, так и не узнавшие до конца всей правды. И связь между поколениями утрачивалась…

А вы были в АЛЖИРе?

Акмолинский лагерь жен изменников Родины — так расшифровывается эта аббревиатура. Там находились тысячи женщин, добровольно приехавших со всей страны строить Магнитку. Молодые девушки с чистой душой и горячим сердцем — они влюблялись, выходили замуж, рожали детей, мечтали о светлом будущем. Но каток репрессий не пощадил и их.
У Геннадия Васильева накопилась масса свидетельств очевидцев о том, как эти несчастные жены по несколько недель добирались в АЛЖИР в телячьих вагонах, в которых было все — и спальня, и отхожее место. Во время пути по несколько дней не было пропитания и даже воды — дети почти ежедневно (!) умирали десятками…
В его энциклопедии есть и материалы по "Перми‑36" — это был самый "зверский" лагерь для политических рецидивистов. В этом единственном в стране лагерном музее краевед специально находился 10 дней, чтобы изнутри почувствовать: каково это — быть политзеком? Хотя бы на йоту представить…
Поэтому во всех его пяти томах — не только имена и фамилии жертв политических репрессий с указанием мест и дат — где и когда родился, арестован, расстрелян. Книги эти наполнены живыми воспоминаниями.

От казаков до генералов

Сколько же всего героев во всех пяти книгах Геннадия Васильева? В первых двух томах — около шести тысяч человек. В следующих двух — по три с половиной тысячи в каждом. Всего — около 13 тысяч биографий. В пятом томе собрано не менее четырех тысяч имен. Сам Геннадий Александрович признается: в его базе данных только по Магнитогорску числится не менее 25 тысяч фамилий. Прибавьте к этому еще 15 тысяч тех, кого "брали" с окрестных районов. Но далеко не все эти фамилии он может опубликовать: не имеет для этого соответствующего подтверждения родных и близких. Иначе он нарушит Закон о персональных данных.
— Тысячи фамилий, тысячи судеб… Среди ваших героев — рабочие и инженеры, казаки и дворяне…
— Есть даже генералы! Уроженец станицы Карагайской Верхнеуральского района Иван Матвеевич Зайцев, генерал русской армии, сполна ощутил на себе все ужасы репрессий. Кстати, в новом томе я привожу примеры технологий, по которым работали "энкэвэдэшники".
В уголовном праве есть негласное выражение — «дело шито белыми нитками». Когда я читал одно уголовное дело, то «пахло» в нем не нитками, а толстыми белыми веревками. По делу Саита Газизулина проходило 38 человек. Целая организация! Именно такое клеймо и стояло — «Антигосударственная, шпионская, контрреволюционная, диверсионная организация».
Но кто же состоял в ней? Крестьяне, которые имели всего‑то два класса церковно-приходской школы, — это в лучшем случае! А то и вообще безграмотные. Нельзя без слез смотреть на подписанные ими протоколы допросов: эти несчастные едва умели ставить свою роспись. И вот они‑то, эти полуграмотные крестьяне, которые только и могли‑то честно пахать землю, да хлеб выращивать, вдруг становились "английскими шпионами", "организаторами контрреволюционных повстанческих движений"!
Но приговоры приведены в исполнение, расстрелянных уже не вернешь. Как не вернешь и годы жизни, и потерянное здоровье тех, кто отбывал наказание. А горе, которое на долгие годы поселилось в домах репрессированных? Чем это измеряется?
Считается, что и «портные» этого уголовного дела понесли наказание. Но какое именно — выяснить не удалось. Да и легче ли было бы от этого?

Письмо Каманину

— В пятом томе вы приводите одну достаточно красноречивую историю, героям которой помог сам летчик Каманин…

— Началось все с письма одной жительницы Миасса. Она рассказала, что ее отец, Милан Старчевич, хорват по национальности, родился в Югославии в 1907 году. Потом жил во Франции. В 1933 году в качестве политического эмигранта перебрался в СССР. Работал инженером в тресте «Магнитострой». В Магнитке и состоялось знакомство ее будущих родителей — Милана Старчевича и Марии Бычковой, работавшей стенографисткой в том же тресте «Магнитострой». Вскоре они поженились, в 1936 году у них родилась дочь Светлана. А в роковом 1937 году ее отец был арестован по известной «политической» 58‑й статье и через полтора месяца расстрелян. Уже в октябре 1938 года арестовали и Марию, как жену врага народа. Она была отправлена на три года в исправительно-трудовой лагерь, Светлану отправили в детдом.
Мария начала искать своего ребенка.

— Будучи в лагере?

— Представьте! Наводила справки, но сведений — никаких! Словно исчезла с лица земли. Вконец отчаявшись, храбрая женщина отважилась обратиться за помощью к Герою Советского Союза Николаю Каманину. Тому самому, что спасал челюскинцев. Просто удивительно, как в то срашное время маленький обрывок листка, писанный карандашиком, да еще из-за колючей проволоки
мог попасть к знаменитому летчику. Делу помогло еще и то, что Каманин был почти что нашим земляком: депутатом Верховного Совета СССР от Магнитогорского избирательного округа.
Вскоре Марии пришел ответ: Светлана находилась в Каслинском детском доме при НКВД. Забрала девочку крестная и увезла в Воронежскую область. Но мать не могла приехать к своей дочери до 1943 года, поскольку не имела права покидать лагерь, где после освобождения работала как вольнонаемная. В июне 1943‑го она, наконец, смогла освободиться, но по-прежнему в ее правах оставались ограничения, а потому вдове «врага народа» разрешили жить только в городе Кыштыме. В конце концов Мария съездила в Воронеж и забрала дочь к себе. В Кыштыме она познакомилась с человеком, который стал отчимом для Светы — тот дал ей свою фамилию и отчество. Не стоит объяснять, насколько опасно было в те годы носить фамилию репрессированного. Тем более иностранца…
Теперь представьте ее состояние, когда уже будучи взрослой, эта женщина узнала, что ее настоящее имя вовсе не Светлана Васильевна Турыгина, а Светлана Милановна Старчевич…
В период, когда началась массовая реабилитация репрессированных, она подала заявление со всеми документами на льготы. Пострадавшей ее признали, однако не реабилитировали. Ей было сказано, что в лагере вместе с родителями она не находилась. А тот факт, что она была помещена в детдом НКВД, основанием для реабилитации не считается. Я сам читал эти материалы.
А вот еще один вопиющий документ — тоже из нашего времени. Справка. «Выдана Ращупкину Павлу Петровичу в том, что он действительно умер в 1942 году».
Вы видели где‑нибудь, чтобы справки выдавали покойнику? Бюрократический ляпсус? Этот циничный документ — красноречивая демонстрация неуважения к человеку. И весь ужас в том, что это жестокое равнодушие до сих пор живет среди нас…

***

От редакции:
Геннадий Александрович Васильев ждет откликов по телефонам: 8-9030903275; 8(3519) 285884, или по электронной почте. E‑mail: repressii‑mag@mail.ru. Сайт: http://knigi-pamyti.ucoz.ru/

Большой Террор 1937-1938 годов в Ульяновске

Владимир ВОРОНОВ
Опубликовано на сайте газеты "Совершенно секретно" 8 июня 2015 года

«ИЗРАСХОДОВАНО РЕВОЛЬВЕРНЫХ ПАТРОНОВ В КОЛИЧЕСТВЕ…»

Казалось бы, перед нами обычный хозяйственный акт о списании расходных материалов Ульяновского горотдела НКВД, датированный 15 мая 1938 года. Составили документ те, кому и было положено печься о казенном имуществе – секретарь и комендант горотдела, Филатов и Романов, а утвердил его исполняющий должность начальника горотдела НКВД, лейтенант государственной безопасности Андронов.

Вот только имущество списывалось не совсем обычное – пистолетные патроны:

«По проведению операции с августа м-ца 1937 года по февраль м-ц 1938 года израсходовано револьверных патронов в количестве:

а) патроны рев. «НАГАН» – 1401 штук.
б) патрон пистолета кал. 7,65–127 – ““ -
в) патрон пистолета кал. 6,35–185 – ““ -
А всего тысяча семьсот тринадцать».

Операция, о которой шла речь, началась согласно оперативному приказу наркома внутренних дел Николая Ежова № 00447 от 30 июля 1937 года. Приказ предписывал органам госбезопасности начать во всех республиках, краях и областях 5 августа 1937 года «операцию по репрессированию бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников» и в четырехмесячный срок «самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и наконец раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства».

Каждой республике, области, краю были выделены так называемые лимиты – квоты на количество репрессируемых по двум категориям: отнесенные к первой категории, цитирую пресловутый приказ № 00447, «подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках – РАССТРЕЛУ». Прочие же «враждебные элементы», отнесенные ко второй категории, «подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет».

Ориентировочно предполагалось произвести арест почти 260 тысяч человек, 66 тысяч из которых надлежало пустить «по первой категории» – немедленно расстрелять, еще 10 тысяч человек, согласно этому же приказу, должны были быть расстреляны в лагерях НКВД: всего на первом этапе операции было запланировано 76 тысяч расстрелов. Но затем операцию предписали завершить уже не за четыре месяца, а к марту 1938 года, также к этой акции присоединились и «национальные» операции, были резко увеличены и квоты на подлежащих аресту и расстрелу.

В общей сложности в 1937 и 1938 годах НКВД арестовало 1 575 000 человек, 681 692 человека из них были расстреляны. Приказ предписывал производить расстрелы «с обязательным полным сохранением в тайне времени и места приведения приговора в исполнение». Ульяновск тогда входил в состав Куйбышевской области, и Ульяновский горотдел НКВД подчинялся непосредственно областному Управлению НКВД, которому была выделена квота на арест 5000 человек, из которых 1000 подлежала расстрелу. Как уже сказано выше, затем лимиты были во много крат повышены…

Как следует из постановления, подписанного 11 мая 1993 года следователем по особо важным делам прокуратуры Ульяновской области советником юстиции И. М. Шлейкиным, 4 августа 1937 года в Ульяновский горотдел НКВД поступил совершенно секретный приказ, в соответствии с которым «надлежало немедленно приспособить соответствующее помещение в здании НКВД (желательно подвальное) пригодное под спецкамеру для выполнения приговоров о расстреле, и их исполнение производить ночью; трупы должны быть вывезены к заранее приготовленной яме, тщательно зарыты и замаскированы; обеспечить полную конспирацию места, времени и технику исполнения расстрела».


Как установило следствие, расстрелы производились в подвалах зданий НКВД и внутренней тюрьмы, а также и в бывшей бане. «Для перевозки трупов на кладбище» начальник горотдела Коробицын попросил на время машину у куйбышевских чекистов, поскольку было сочтено, что брать машину «на месте в хоз. органах неудобно». Но когда расстрелы стали массовыми, перевозить трупы стали без затей – на обычных телегах, а зимой на санях. Исполнителей не хватало, потому к участию в расстрелах был привлечен весь оперсостав, а также часть обслуживающего персонала и фельдъегери.

Расстрелы производились по ночам, перед казнью руки осужденным связывали сзади веревкой или проволокой, рот обязательно затыкался кляпом, выстрелы производились в висок… После ночных расстрелов – обязательная пьянка. Позже процесс «оптимизировали»: расстреливать стали прямо у ям, канав или рвов, где затем и захоранивали. Ямы рыли сами приговоренные. Все ценные вещи арестованных забирали чекисты, которые вели допросы и расстреливали.

Как сказано в документе Ульяновской прокуратуры, «проводили расстрелы следующие оперативные работники: Андронов, Балашов, Бочаров, Буранов, Вертянкин, Гринберг, Зотов, Иванов, Иудин, Капочкин, Коробицын, Краснов, Красиков, Кузнецов, Либкнехт, Миронычев, Монин, Молодожёнов, Новичков, Осипов, Подольский, Пономарёв, Рогов, Родионов, Романов, Семёнов, Тарасов, Украдыго, Фадеев, Филатов, Филихин, Хазов, Царьков, Щиганов, Яковлев».

Как видим, в этом списке палачей-расстрельщиков значится и вся «наша» троица составителей приведенного выше акта о списании – Андронов, Филатов и Романов. Именно это «расходное имущество» и пошло на расстрелы – 1713 патрончиков… Этот акт добавляет нам кое-что и о технике расстрела, точнее, оружии, применявшемся чекистами для казней. Больше всего израсходовано патронов для 7,62-мм револьвера системы наган – это штатное оружие чекистов, именно оно и служило основным инструментом расстрелов.

А вот остальные 312 патронов, калибра 7,65-мм и 6,35-мм, – это пистолетные патроны Браунинга: оба этих боеприпаса применялись в малогабаритных, полицейских или карманных пистолетах иностранных систем, обычно того же браунинга или маузера. Такие пистолеты, чаще всего наградные, были и у многих чекистских начальников. Еще под браунинговский патрон 6,35-мм, выпускавшийся с 1934 года (кстати, в том же Ульяновске), был рассчитан пистолет Коровина (ТК), которым тоже оснащали начальствующий состав НКВД. Вряд ли в горотделе НКВД глухо провинциального Ульяновска, где и начсостава всего ничего, могло быть много лиц, обладавших иностранными пистолетами или тем же ТК, – скорее всего, лишь два и было.

Даже можно предположить, у кого именно: у сменявших друг друга начальников горотдела НКВД Коробицына и Андронова. Значит, они тоже самолично расстреливали, немало потрудившись на этой ниве. Сделаем, конечно, поправку на возможные отдельные промахи, осечки, «контрольные выстрелы» для добивания недострелянных, только все равно выходит, что с августа 1937 года по февраль 1938-го, всего за семь месяцев и в одном лишь Ульяновске, было расстреляно больше полутора тысяч человек…

Особо тяжкая доля вины

Иван Жилин
Опубликовано на сайте газеты "Новая газета" 3 июня 2015 года

4 июня в Верховном суде будет рассматриваться вопрос о реабилитации бывшего начальника 2-го отделения 3-го отдела УГБ УНКВД Московской области Иллариона Вольфсона. Одного из палачей по «делу харбинцев»

Домой, на смерть

23 марта 1935 года Советский Союз продает марионеточному государству Маньчжоу-Го (подконтрольному Японии) Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), построенную еще в 1903 году и обслуживаемую советскими гражданами. Сделка предусматривает сворачивание дипломатических, торговых и хозяйственных предприятий СССР. Тысячи человек возвращаются в Советы.

«Агитация на возвращение в СССР активно велась в городе все время, но массовый отъезд пришелся именно на тридцать пятый и тридцать шестой годы, — вспоминает очевидец тех событий Марк Лурье. — У матери в Москве жила родная сестра, она писала, что жизнь в России наладилась, карточки на хлеб отменены, везде бесплатное образование, и звала нас к себе. Отец был категорически против отъезда, он как будто чувствовал будущую трагедию «харбинцев», но я, находясь под влиянием советской пропаганды, требовал от родителей, чтобы мы уехали в Союз. И они ради меня пошли на этот шаг. В июне 1936 года мы быстро собрались <…> На здании вокзала висел большой портрет Сталина, а под ним надпись: «Домой! К великому Сталину». Десятки тысяч кэвэжэдинцев поехали навстречу своей погибели».

20 сентября 1937 года генеральный комиссар государственной безопасности Ежов издает приказ № 00593:

«Органами НКВД учтено до 25 000 человек, так называемых «харбинцев» (бывшие служащие Китайско-Восточной железной дороги и реэмигранты из Маньчжоу-Го), осевших на железнодорожном транспорте и в промышленности Союза.

Учетные агентурно-оперативные материалы показывают, что выехавшие в СССР харбинцы в подавляющем большинстве состоят из бывших белых офицеров, полицейских, жандармов, участников различных эмигрантских шпионско-фашистских организаций и т.п. В подавляющем большинстве они являются агентурой японской разведки.

ПРИКАЗЫВАЮ. С 1-го октября 1937 г. приступить к широкой операции по ликвидации диверсионно-шпионских и террористических кадров харбинцев на транспорте и в промышленности».

Аресту, согласно приказу, подлежали все «харбинцы», когда-либо уличенные в антисоветской деятельности, а также служившие в иностранных фирмах, китайской полиции, предприниматели.

Арестованных надлежало разделить на две группы (цитата из приказа):

«К первой категории — отнести всех харбинцев, изобличенных в диверсионно-шпионской, террористической, вредительской и антисоветской деятельности, которые подлежат расстрелу. Ко второй категории — всех остальных, менее активных харбинцев, подлежащих заключению в тюрьмы и лагеря, сроком от 8 до 10 лет».

Приказ надлежало исполнить до 25 декабря 1937 года, за три месяца.

«Упущения»

Илларион Иосифович Вольфсон в 1937 году работал начальником отделения в НКВД Московской области. Его подчиненные вели дела «харбинцев», а он — утверждал обвинительные заключения. В 1939 году Вольфсон сам попадет в жернова НКВД, будет арестован по 58-й статье и приговорен к расстрелу, который позже заменят 15 годами заключения.

Как проводилось следствие по «харбинскому делу», Вольфсон расскажет позже, в 1956 году на допросе в качестве свидетеля.

Протокол допроса свидетеля Вольфсона Иллариона Иосифовича от 10 июля 1956 года (публикуется с небольшими сокращениями, пунктуация сохранена):

«Вопрос: Вам предъявляется архивно-следственное дело № 737647 на осужденного к высшей мере наказания — расстрелу Крылова Василия Николаевича. В постановлении об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения, подписанном вами, как начальником отделения и другими лицам, указано, что КРЫЛОВ «Будучи к-р (контрреволюционно. — И. Ж.) настроен высказывал троцкистские настроения и допускал террористические настроения по адресу вождя партии. Прибыл на территорию СССР как агент японских разведывательных органов со шпионско-террористическими заданиями». Материалов же для такого обвинения Крылова и вообще ареста его, как видно из дела, у вас не было. Что вы скажете по этому поводу?

Ответ: Сейчас я не помню хорошо дело Крылова за давностью времени, но во всяком случае утверждаю, что агентурные материалы были на харбинцев, в том числе и на Крылова.

Вопрос: Если были, как вы утверждаете, агентурные материалы на Крылова, то почему же нет ссылки на них ни в обвинительном заключении и в других документах дела?

Ответ: В те времена ссылки на оперативные материалы не делались в обвинительном заключении.

Вопрос: Скажите, физические меры воздействия вами применялись в отношении арестованных харбинцев, в том числе и в отношении КРЫЛОВА?

Ответ: Лично мною физические меры воздействия в отношении арестованных не применялись, а вообще это практиковалось в УНКВД по Московской области. Допускал физические меры воздействия мой подчиненный оперуполномоченный МОЧНОВ, но я запрещал ему, в моем присутствии не позволял этого делать, вообще не разрешал. Применялись ли меры физического воздействия или какие другие в отношении КРЫЛОВА я не помню, не знаю.

Вопрос: По показаниям, полученным вами лично и вашим подчиненным ВОДЕНКО от арестованного вами же КРЫЛОВА, было арестовано несколько человек, в том числе жен этих же арестованных, по обвинению в участии в шпионско-террористической организации и все они были осуждены заочно к высшей мере наказания — расстрелу. Так были расстреляны: НЕЧАЕВ В.И., его жена НЕЧАЕВА Серафима Дмитриевна, брат НЕЧАЕВА — НЕЧАЕВ Ф.И., его жена НЕЧАЕВА Анна Дмитриевна, МОЛОШНЫЙ П.П., РАССОХИН И.Ф. и его жена — РАССОХИНА Л.А., жена КРЫЛОВА и еще несколько человек, вина которых не доказана. Признаете ли вы себя виновным в неправильном и не основательном аресте и осуждении перечисленных лиц?

Ответ: Я признаю себя виновным в том, что я, будучи начальником отделения, допускал в отдельных случаях нарушение революционной законности. Это происходило в силу того руководства и тех установок, которые имели место в тот период. <…>

Вопрос: Вам предъявляется архивно-следственное дело № 737313 на арестованного вашим отделением 17 сентября 1937 года, осужденного заочно к расстрелу НЕЧАЕВА Василия Ильича. Вами подписано обвинительное заключение на НЕЧАЕВА?

Ответ: Да, обвинительное заключение на НЕЧАЕВА Василия Ильича подписал я. Постановление об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения подписано моим заместителем ВЕРШИНИНЫМ.

Вопрос: В постановлении об избрании меры пресечения в отношении НЕЧАЕВА сказано, что: «...он является членом контрреволюционной шпионско-террористической группы». В обвинительном заключении сказано еще больше:

«1) В Харбине был связан с врагами Соввласти и агентами японской разведки.

2) Будучи секретным агентом НКВД являлся двурушником.

3) Был членом шпионско-террористической группы, ставящей своей целью совершение террористических актов над руководителями ВКП(б) и Соввласти».

Однако в процессе следствия ни по одному из указанных пунктов обвинения НЕЧАЕВ не был допрошен и предъявленное обвинение ему не было доказано.  Как вы можете квалифицировать этот факт своих незаконных действий?

Ответ: Я считаю своим упущением, что не проверил дело с обвинительным заключением.

Вопрос: В результате вашего, как вы указываете, «упущения» НЕЧАЕВ был расстрелян. Вы признаете, что НЕЧАЕВ был расстрелян по вашей вине, без оснований к тому?

Ответ: В этом имеется доля моей вины».

«Идут лучше, чем поляки»

Характеристика личности Иллариона Вольфсона содержится в справке по архивно-следственному делу Ивана Сорокина, начальника 3-го отдела УГБ УНКВД МО:

«…Вольфсон не знал предела своей подлой работы, аресты по харбинской организации проводил чуть ли не целыми семьями, оформлял дела как на шпионов, в число которых включал неграмотных и малограмотных женщин. На мое заявление Вольфсону об осторожном действии, он мне ответил: «А все же дела на харбинцев в центре проходят лучше, чем по полякам. Ни одного дела не завернули на доследование».

«Так же нагло Вольфсон проводил операции по харбинцам и китайцам в феврале—марте месяце 1938 г. Когда я проверял следственные дела на китайцев и пытался часть из них передопросить, то из этого у меня ничего не вышло, так как они очень слабо знают русский язык, но не глядя на это, Вольфсон их допрашивал без переводчика, после чего передавал их дела на Тройку НКВД СССР, которая приговаривала их к заключению в лагеря на разные сроки...». (ГАРФ, ф. 10035, оп. 1)

По данным «Мемориала», по «харбинскому делу» были арестованы 48 133 человека, 30 992 из них — расстреляны.

Документы, подтверждающие личную вину Вольфсона в расстрелах невиновных

Предатели: настоящие и нет

Владимир ОВЧИННИКОВ —
специально для «Новой», Боровск
Опубликовано на сайте газеты "Новая газета" 01 июня 2015 года

Спустя 70 лет после окончания войны за пределами нашего внимания остается вопрос об изменниках Родины

Время стирает детали, поэтому любой разговор об истории, тем более военной, должен начинаться с архивов. В них мы и нашли эпизоды войны, которых нет в учебниках. Местоположение — Калужская область, Боровский район.

Я не жертва Ивана Грозного,
Мой казнитель был Джугашвили.
Ничего в моем деле серьезного,
Но статью мне, однако, пришили!
 Виктор Боков

Жертвы «бдительности»

Поэт-песенник Виктор Федорович Боков вступил в Союз писателей в 41-м, а в 42-м был призван в армию. В лагере курсантов-артиллеристов он по доносу сокурсника 19 августа был арестован «за разговоры». Последовали семь месяцев следствия и приговор — пять лет лагерей по 58-й статье («Антисоветская агитация и пропаганда»). Составом на восток Виктора отправили в Сиблаг, Сталинск, Кемеровская область. После освобождения с гражданской женой, также бывшей лагерницей, он в течение 10 лет проживал в деревне Ильино Боровского района, «101-я верста». Сибирский сиделец сочинил цикл стихотворений о сталинском терроре, заучил их наизусть и записал после освобождения. Вот начало одного: «Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?/Заламывают руки, бьют на следствии./О том, что невиновных топчут в грязь,/Докладывают вам на съездах и на сессиях?»
«Предателей» в армии вскрывали непрерывно, и главная задача была отыскать их рядом с собой. Если ты их не видишь и не слышишь, сам становишься врагом. Из 67 призывников-боровчан, осужденных «обоснованно», пятеро приговорены к расстрелу, остальные — к 8 и 10 годам лагерей. На сегодня они реабилитированы: состава преступления не оказалось.

Иван Калинин

Вот история красноармейца Ивана Калинина, рассказанная его сыном:
«Я — Дмитрий Калинин, родившийся, можно сказать, вопреки обстоятельствам. От троих детей и больной жены моего отца призвали на войну. Под Наро-Фоминском он проходил курс молодого бойца, учился на связиста, но затем оказался кузнецом в ремонтной танковой бригаде. По его рассказу, в ноябре 1941 года во время ужина они с другом, Василием Мартыновым, вслух удивились: «Как быстро, за четыре месяца, немцы до Москвы дошли!» По чьему-то доносу обоих осудили, на 25 лет каждого, потом снизили срок до 10 лет. Друг на лесоповале погиб (замерз), а отец благодаря кузнечной специальности выжил возле горна.

Виталий Мартынов

Через пять лет, в 1947-м, моей матери разрешили «свиданку» с отцом, после чего появился на свет я. Одно свидание, но его хватило, чтобы я остался жить вместо них на нашей прекрасной планете. А сколько неродившихся? Второе свидание было разрешено через семь лет. Мама взяла меня с собой. Поезд на станцию «Сухобезводная» прибыл ночью. Нам повезло, и на конной повозке, на которой везли посылки и почту заключенным, захватили до лагерного пункта и нас. Остаток ночи провели в доме одного из служащих лагеря, а утром нас повели на свидание к отцу. Подвели к бараку, на котором было несколько дымящихся труб. Оказалось, что это кузница. У каждого горна из шести работали по одному кузнецу и по два молотобойца. Начальник построил их, а подойдя ко мне, сказал: «Ну, сынок, ищи своего папку». Отца до этого я видел только на фотокарточке, но тем не менее я пошел вдоль шеренги дядек, вглядываясь в их лица. Отца я узнал, обнял на высоте своего роста, поднял голову и увидел, как отец утирает слезы».
Калинину и Мартынову Военный трибунал вменил «систематическое проведение антисоветской агитации, восхваление жизни советских граждан, проживающих на временно оккупированной немцами территории, и жизни в фашистской армии, возведение клеветы на политику ВКП(б) и Советского правительства». Все совпало у друзей, лишь причина убытия из армии, по данным Минобороны (сайт «ОБД Мемориал»), разная: у Калинина — «осужден», у Мартынова — две причины: «осужден» и «убит» (?). Убит спустя два месяца после осуждения?! И таких нестыковок обнаруживается 33 по 67 осужденным. Что это? Замена приговора штрафной ротой?

«Сражение» в 37-м

В большинстве своем боровчане Октябрьскую революцию не приняли. Уже в ноябре 1918 года в Боровском и соседнем Медынском районах вспыхнул антибольшевистский мятеж. Его подавили, расстреляли 21 повстанца. Отголоски мятежа, «красного террора», братской (Гражданской) войны и репрессий 30-х годов, несомненно, докатились до 1941-го. В довоенном десятилетии самым упорным был слух, что скоро будет война, иностранные армии вторгнутся в Россию, власть сменится, колхозы отменят, жизнь улучшится. Эти слухи и надежды рождались от безысходности.
По протоколам допросов видно, что жертвы репрессий не скрывали своего отношения к советской власти и, не видя другого способа избавления от нее, с надеждой отчаяния ожидали иностранной интервенции.

Михаил Лукичев, тюремное фото

Лукичев Михаил Михайлович, 1884 г. р., уроженец села Серединское, счетовод Пищеторга, арестован 7 сентября 1937 года. В уголовном деле находим его прямую речь: «Народ умирает с голоду, в кооперативах ничего нет, хлеба не дают совсем, народ ждет войны, когда слетит советская власть, живется хорошо главкам-коммунистам, которые жрут все, что угодно, а нас, крестьян, только заставляют работать на них… Советская власть мстит мне за мое прошлое, за службу в жандармском управлении. В 1931 году советская власть осудила меня на 10 лет, а теперь меня презирают, и каждый коммунист тычет в меня пальцем. После этого я ненавижу советскую власть и буду бороться с ней не на жизнь, а на смерть. Вы не думайте, что нас мало, — нас, таких, как я, очень много. Придет скоро время, когда мы сможем задушить советскую власть и ее правительство. <...> Мы сейчас живем хуже, чем при крепостном праве. Советская власть и сталинская политика направлены к тому, чтобы своими колхозами и совхозами окончательно закабалить народ, но это не удастся».
За антисоветское и пораженческое настроение Лукичев приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 13 октября 1937 года.
За годы Большого террора таких, как Лукичев, в районе было расстреляно 80 человек, да еще проживавших на момент ареста в Москве, Московской и других областях — 30 уроженцев района. Так, готовясь к войне, «вождь» превентивно уничтожал потенциальную «пятую колонну».

Поднявшие руки

В ходе боя на ближайшем подступе к Боровску 13 октября 1941 года пехотная часть немцев вошла в соприкосновение с красноармейцами 151-й мотострелковой бригады. Об этом эпизоде немецкий источник Die 3 Division (автор Gerhard Dieckhoff, Gettingen, 1960) в главе «Захват Боровска» пишет: «Натолкнулись на советскую пехоту, из наших рядов громко закричали «Руки вверх!», и появилось много пленных. Как только русские застрелили комиссара, был послан перебежчик за линию фронта, в батальон пришло много сдавшихся в плен, их солдаты пересчитали». Немцы прошли и окружили Боровск, оборона его стала гораздо сложнее, за нее заплатили сотнями жизней бойцов 110-й и 113-й стрелковых дивизий. При захвате города и района, по данным того же источника, было взято в плен 5500 красноармейцев, из них 1600 в ходе боя за город и 3900 в ходе зачистки местности.
Оставление бойцами позиций без боя побудило в те дни Ставку Верховного Главнокомандования издать первый приказ о создании заградительных отрядов. В армиях Западного фронта этот приказ транслировался директивой штаба № 355, в ней упоминается эпизод 13 октября под Боровском. Знаменитый приказ о заградотрядах № 227 («Ни шагу назад!») выйдет 9 месяцев спустя — 28 июля 1942 года.
Причины катастрофического положения в армии в первой фазе войны анализируют, но морально-волевой фактор упоминают редко. Часть бойцов в плен сдавались почти добровольно, уповая на человечность интервентов. Полагали, что хуже, чем в колхозе, не может быть, прозябать на положении рабов не хотели.
Среди пленных сотни тысяч перешли на сторону противника и начали воевать в качестве обслуги в военной форме. После войны «вождь» добился от союзников их выдачи. В числе выданных — «власовцы», полицаи, ОУН-УПА, бандеровцы и прочие «изменники» Родины. Многих коллаборационистов отправили из лагерей союзников в свои лагеря и спецпоселения. Для сравнения скажем, что в Первую мировую противник не сумел вовлечь в свои ряды ни единой боевой единицы, которая состояла бы из граждан Российской империи. Были пленные, однако предателями они не считались.
Один из депортированных и осужденных боровчан — Каморин Егор Яковлевич, 1908 г. р., уроженец и житель д. Аграфенино, в октябре 1941 года попал в плен. Обвинение: «Будучи в плену, добровольно поступил на службу в дейст-вующую немецкую армию, а затем был передан в РОА, принял присягу на верность службы немцам и участвовал в боях против Советской Армии». По приговору Военного трибунала от 25 марта 1948 года лишен свободы на 25 лет.
В калужском Госархиве документов новейшей истории хранится около 27 тысяч дел жителей области, депортированных после войны из Германии. Около 600 из них проверку на благонадежность не прошли. Сегодня архивные дела недоступны для ознакомления, поэтому вопрос, почему генерал Власов нашел тех, кто готов был взять из рук немцев оружие, — доподлинно не исследован, но по большому счету, конечно, «не они, несчастные, изменили Родине, но расчетливая Родина изменила им, и притом т р и ж д ы» (цитата из А.И. Солженицына. «Архипелаг ГУЛАГ»).

Между молотом и наковальней

Два месяца и 20 дней район был в оккупации. Сотрудничество рядового населения с оккупантами простиралось от обязательных для всего взрослого населения различных трудовых повинностей, оброков и налоговых выплат рейху до активного добровольного взаимодействия с нацистами. С освобождением района начались аресты и допросы. Спрашивали: «Как могли открыть закрытую церковь, запустить электростанцию, шить для врага одежду, восстанавливать железную дорогу, расчищать от снега дороги, пускать на постой, оказывать бытовые услуги?» — и самое главное: «Как могли клеветать на советскую власть?» Но не спрашивали, а можно ли было в принципе не общаться с оккупантами, когда каждый их приказ заканчивался словами: «За неисполнение — расстрел»? Можно ли не умереть с голода, не имея никакого дохода?
Сито фильтрации прошли не все. Факты трактовали не в пользу обвиняемых. И снова — расстрелы и лагеря. Впоследствии по пересмотру дел реабилитированы были 156 боровчан, из них 29 — расстрелянных. Вслед за «изменниками» и «пособниками» карательные меры настигли членов их семей. Член семьи — и состав преступления налицо. 42 женщины-боровчанки были сосланы в Красноярский край. С ними отправились и их дети.

Галина и Павлик Корнеевы
с родителями

«Трагедия нашей семьи, — рассказывает Галина Пафнутьевна Парфенова (Корнеева), — пришла с войной. Отца, Корнеева Пафнутия, обвинили в измене Родине. Из уголовного дела, с которым я знакомилась в калужском КГБ в 1994 г., узнала, что при наступлении немцев часть, в которой был отец, попала в окружение где-то под Наро-Фоминском. Бойцы стали выходить из окружения, некоторые из них вышли на Боровск. Немцы тогда еще не взяли его. Отец вернулся к себе домой. Надо было кормить семью, он пошел работать на фабрику, запущенную немцами. Работать на немцев или умереть с голоду — вся альтернатива. Когда вернулись наши, отца арестовали и увезли в Серпухов. <...> В Серпухове отца приговорили к расстрелу. <...>Реабилитировали отца в 1994 г.
До войны отец работал начальником караула в пожарной части. Я его очень любила. Мама до войны работала в райфо. В декабре 42-го нам объявили, что нас — маму, брата и меня — высылают из города как членов семьи изменника Родины. Мне было шесть лет, брату Павлику — восемь. На сбор дали 24 часа, брать с собой ничего не разрешили, кроме одежды. Погрузили в вагоны-телятники, по восемь семей в вагон. Внутри вагона была печка-буржуйка, но все равно мы мерзли. За Челябинском наш поезд остановился на полустанке, и подошел другой эшелон, двери вагона раздвинулись, и из него стали выносить трупы и складывать штабелями. Это были замерзшие трупы пленных немцев. У меня до сих пор в глазах стоит эта картина. Привезли нас в Абакан. Мороз стоял 55 градусов. Какие мытарства нас ожидали в ссылке, отдельная история».
Те, кого называют термином «изменники Родины», разумеется, не составляют единую общность. Не умолчим о тех, кто из ненависти к советской действительности или от страха выдавал своих. Корягин Иван Иванович, житель д. Кириллово, выдал немцам 20 красноармейцев, прятавшихся в его и в колхозном сараях; Трифонов Никита Федорович, житель д. Колодези, выдал 15 красноармейцев; Степанов Дмитрий Григорьевич, уроженец д. Борисово, отказывал в ночлеге бойцам, идущим из окружения, следил за колхозниками, чтобы не пускали на ночлег. Обойдемся без дальнейшего перечисления.
В Архиве УФСБ находятся 93 дела на боровчан, признанных не подлежащими реабилитации. Родина-прокурор наказала их в 42-м, расчетливая Родина-прокурор и в наше время не прощает. Из 93 30 были приговорены к расстрелу. В основном это старосты, их помощники и десятские («десятский» — выборный от 10 дворов). Избирались они самими сельчанами. Значит, сельчане считали их лучшими. В положении между молотом и наковальней эти выборные нередко ценой своего существования помогали, а то и спасали своих односельчан. Но если лучшие оказались «предателями», то тогда, выходит, и сам народ «предатель». Зададим вопрос: может ли народ быть предателем? Кого он предает?

За родину! За Сталина?

Цифры репрессированных по Боровскому району — лишь капля в море расстрелянных, загубленных в лагерях, погибших от голода и холода. Все это никак не приближало, а отдаляло конец войны. Мы победили вопреки всему, что произошло с 1917 года. Конечно, не все понимали ход истории, но инстинкт освобождения от захватчиков доминировал.
Противников режима до войны называли врагами народа, а в годы войны — предателями Родины. Были среди них и настоящие герои, не принявшие позиции «от нас ничего не зависит», герои, если осмеливались идти против Сталина. Современный миф о генералиссимусе негатива не терпит: он-де не убивал никого, не устраивал Голодомора, не подписывал пакт Молотова—Риббентропа, не нападал на Финляндию и Польшу, не растлил репрессиями душу народа, а поднял страну, построил заводы, снизил цены, выиграл войну, сделал СССР сверхдержавой. «Заслуги» Сталина — так сказать, обратная сторона Победы.
Революция и репрессии приучили старшие поколения молчать о прошлом. Опасались за себя и за судьбы детей. Страна опоздала многим нашим землякам рассказать о судьбах близких им людей. Эти люди должны быть названы, их родственники до сих пор надеются что-то узнать.

Как репрессировали советских греков

Владимир ВОРОНОВ
Опубликовано на сайте газеты "Совершенно секретно" (№ 18/347) 31 мая 2015 года

«ГРЕЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА» И «КУЛАКИ-ТАБАКОВОДЫ»

Особая страница сталинских репрессий – так называемые национальные операции НКВД. Это когда людей пачками брали (и чаще расстреливали, чем отправляли в лагеря) не за сомнительное социальное происхождение или «нехорошие» разговорчики системы «анекдот», а за «не ту» национальность. Не вообще за любую национальность, не совпадающую с титульной рабоче-крестьянской, а за «иностранную»: эти карательные операции провели по линиям всех стран «враждебного» окружения.

Основным критерием для ареста здесь было самое легкое подозрение в наличии любого рода, вида или типа связи с любым иным государством, включая дружественную Туву и союзную Монголию. Главный критерий такой «преступности» – национальность. Причем речь шла именно о советских гражданах, а вовсе не об иностранцах как таковых, законно пребывающих на территории СССР (ибо тех, кто сначала прибывал в Советский Союз, а затем и пребывал там незаконно, за это и брали).

Самой массовой и кровавой стала «польская» операция. Помимо нее, были проведены следующие операции: «румынская»; «латышская» – ее сначала распространили на эстонцев, литовцев и финнов, но затем провели отдельную «финскую» операцию; «немецкая»; «болгарская» и «македонская»; «корейская»; «китайская». Были проведены даже «иракская» операция и «афганская». Провели и «греческую». Причем греков «брали» не только российских (в смысле, советских), но и «греческих» – граждан Королевства Греция, находившихся в СССР на вполне легитимных основаниях.

11 декабря 1937 года за подписью народного комиссара внутренних дел СССР, Генерального комиссара государственной безопасности Николая Ежова в местные управления НКВД ушла директива за № 50215 о начале очередной «национальной» операции.

Директива гласила: «Материалами следствия устанавливается, что греческая разведка ведет активную шпионско-диверсионную и повстанческую работу в СССР, выполняя задания английской, германской и японской разведок.

Базой для этой работы являются греческие колонии в Ростовской-на-Дону и Краснодарской областях Северного Кавказа, Донецкой, Одесской и других областях Украины, в Абхазии и других республиках Закавказья, в Крыму, а также широко разбросанные группы греков в различных городах и местностях Союза».

«Наряду со шпионско-диверсионной работой в интересах немцев и японцев греческая разведка развивает активную антисоветскую националистическую деятельность, опираясь на широкую антисоветскую прослойку (кулаки-табаководы и огородники, бывшие торговцы и предприниматели, контрабандисты, спекулянты, валютчики и другие) среди греческого населения СССР».

Греческая разведка – это, конечно, страшная сила, особенно при опоре на кулаков-табаководов, куда уж там до нее всем остальным, вместе взятым! Потому «в целях пресечения деятельности греческой разведки на территории СССР» нарком Ежов и приказал «15 декабря сего года одновременно во всех республиках, краях и областях произвести аресты всех греков, подозреваемых в шпионской, диверсионной, повстанческой и националистической антисоветской работе».

Критерии ареста были предельно просты: «аресту подлежат все греки (греческие подданные и граждане СССР) следующих категорий:

а) находящиеся на оперативном учете и разрабатываемые;

б) бывшие крупные торговцы, спекулянты, контрабандисты и валютчики;

в) греки, ведущие активную антисоветскую националистическую работу, в первую очередь из среды раскулаченных, а также все скрывшиеся от раскулачивания;

г) политэмигранты из Греции и все греки, нелегально прибывшие в СССР, независимо от страны, из которой они прибыли;

д) все осевшие на территории СССР греки, так называемые закордонные агенты ИНО НКВД и Разведывательного управления РККА».

По сути, речь идет об аресте огромного количества российских (советских) греков: кто же из них, особенно в портовых городах, когда-то не приторговывал, не спекулировал, не ходил на своей лайбе за турецкой контрабандой и тем паче не держал около домика свой огородик?! Хотя, конечно, особо примечателен последний пункт: прямой приказ об аресте абсолютно всех разведчиков-нелегалов разведки как военной, так и собственно чекистской, греков по национальности.

А ведь у обеих советских разведок были тогда довольно неплохие позиции на Балканах, вообще в Черноморско-Средиземноморском бассейне, которые в значительной степени обеспечивали именно агенты-греки. И вот теперь их брали всех! Точнее, тех, кто был тогда не на задании, а дома. То есть с риском для жизни выполнил задание советской разведки товарищ грек где-нибудь в Турции, Румынии, Болгарии, Испании, Италии или Франции, вернулся в родные пенаты передохнуть или получить очередное задание – к стенке.

Директива Ежова указывала «особое внимание обратить на тщательную очистку от перечисленных выше категорий предприятий и цехов оборонного значения, электросиловых предприятий и сооружений, всех видов транспорта, в особенности портов, армии, флота, войск НКВД и аппаратов органов НКВД».

Также было приказано «одновременно с развертыванием операции по арестам проводить энергичную следственную работу с целью исчерпывающего вскрытия всех очагов и линий шпионско-диверсионной, повстанческой и националистической работы греческой разведки, обращая особое внимание на вскрытие всех связей агентуры греческой разведки с разведками английской, немецкой и японской».

Правда, особо оговаривалось, что «при необходимости производства арестов лиц командного и начальствующего состава, имеющих военные и специальные звания, а также специалистов и лиц, входящих в номенклатуру ЦК, запрашивать санкцию НКВД СССР». Рассылаемую от имени наркома директиву своей подписью заверил оперативный секретарь ГУГБ НКВД СССР комбриг Ульмер.

Точное количество попавших под эту «греческую» метлу НКВД не установлено и поныне. Но известно, что наиболее кровавыми «греческие» операции оказались в Донецкой области и Краснодарском крае. Лишь на Украине и только по делам «греческих контрреволюционных организаций» в 1937–1938 годах было арестовано 5474 человека, причем только в одной-единственной Донецкой области лишь в январе – октябре 1938 года по приговорам ОСО и «тройки» было расстреляно как минимум 3470 греков. А только в Краснодарском крае в 1938 году было репрессировано 5767 греков. Причем практически все, судя по пометкам в списке, были расстреляны, лишь буквально сотне-другой «повезло» – их отправили в лагеря.

В общей сложности сегодня можно говорить, что в декабре 1937 – мае 1938 года в рамках «греческой» операции НКВД было только расстреляно примерно 22 тысячи греков: 99 % «греческих» расстрелов пришлись именно на 1938 год. Была ли в этом хоть какая-то логика, хоть какие-то мало-мальски реальные резоны? Да никаких. Или, если хотите, такие же, как и при расстрелах чекистами сотен тысяч всех прочих советских граждан.

Кстати, о нашем комбриге – который Ульмер и который завизировал эту бумагу. Он ведь тоже попал аккурат под эту раздачу, правда, не «греческую», поскольку по национальности был шведом, а родился в Ревеле – на тот момент это был уже Таллин, столица вражеской Эстонии. Так что товарищ, который, как оказалось затем, нам вовсе не товарищ, попал сразу по двум вражеским национальностям!

К тому же и золотопогонник, поскольку в свое время окончил школу прапорщика и успел поносить офицерские погоны в царской армии. Правда, он исправился, пошел сначала военспецом в Красную Армию, а потом хорошо взлетел по линии пограничных войск ОГПУ. Но пришло и его время платить по счетам: 20 апреля 1939 года его арестовали – товарищ Берия как раз чистил вверенные ему конюшни от всякой ежовской братии.

Но тогда Ульмеру повезло, хотя и относительно: всего лишь дали 15 лет лагерей по статьям 58–7 (подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях), 58–8 (террористические акты, направленные против представителей советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций) и 58–11 (всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений).

В местах заключения он и умер, если верить официальной справке. В 1955 году приговор, правда, отменили, гражданина бывшего комбрига посмертно реабилитировали… Такой вот шведско-эстонско-чекистский довесок к этой «греческой» истории.

«Кто-то назовет это коммунизмом. Кто-то — казармой»

Беседовала Виктория Кузьменко
Опубликовано на сайте LENTA.ru 10 мая 2015 года

Историк Олег Хлевнюк о взглядах Сталина на управление страной

Герасимов А. М. «Выступление И. В. Сталина на XVI съезде ВКП(б)» 1935 год
Изображение: ГИМ 

Ведущий российский историк сталинизма, доктор исторических наук, главный специалист Государственного архива России и автор работ по советской истории, в том числе недавно вышедшей книги «Сталин. Жизнь одного вождя», Олег Хлевнюк рассказал «Ленте.ру» о формировании и эволюции политических убеждений Иосифа Сталина. А также о том, почему крестьяне больше всех пострадали от действий большевиков, почему вождь не смог построить социализм без опоры на традиционные ценности и не подготовил себе преемника.

«Лента.ру»: Говоря о дореволюционном Сталине, были ли у него собственные идеи или он следовал идеологии большевиков? Повлияло ли как-то религиозное образование на его мировоззрение?

Олег Хлевнюк: Сталин, как это часто бывает с людьми, не сразу нашел свой путь и ту систему ценностей, с которой связал свою жизнь. Его мать сделала все возможное, чтобы вытолкнуть его из своего социального круга наверх. В ее представлении духовная карьера могла принести сыну прочное и сытное положение в обществе.

Первоначально Иосиф следовал решениям матери, он учился в духовном училище, поступил в духовную семинарию в Тифлисе. И вот уже там, под влиянием окружавшей действительности и друзей отказался от политической лояльности и поставил под угрозу карьеру. Сначала он увлекался идеями грузинского национализма, что не было редкостью в условиях русификации и дискриминации грузинского языка, проводимой правительством. Потом постепенно двигался к марксизму, что также не было редкостью, так как марксизм распространялся в Российской империи все шире.

Возможно, хотя сам Сталин об этом не говорил, марксизм был действительно близок ему в силу полученного духовного образования. Марксизм был своеобразной верой, но только верой в рай на земле. Внутри же марксизма Сталин примкнул к большевикам, к Ленину, потому что ему нравилась идея боевой сильной подпольной партии, в которой важную роль играют обучающие рабочих интеллигенты. Ведь, в конце концов, он и сам принадлежал к числу революционных интеллигентов.

В общем, он был молод, деятелен, но, конечно, не был способен стать какой-то значимой фигурой, должен был примкнуть к какой-то группе, следовать за кем-то. Он пошел за Лениным, что и сделало его тем, кем он стал несколько десятилетий спустя. Ничего особенного в сталинском пути в революцию не было. Достаточно типичный путь.

Придя к власти, насколько для него были важны идеи социализма — хотел ли он построить настоящий социализм либо для него была важнее реальная политика? Было ли в этом отличие Сталина от его окружения, где он представлялся как прагматик на фоне идеалистов?

На такие вопросы трудно отвечать, потому что они связаны с внутренним миром людей, с их представлениями. А этот внутренний мир и его постоянные изменения не так легко оценить в себе самом, не говоря уже о других. Конечно, Сталин, как и другие революционеры, и большевики также, боролся за революцию и власть. Конечно, у них, как и у всех, кто идет в политику, были определенные идеи. Ведь никто из политиков не говорит, что ему нужна власть ради власти (хотя, подозреваю, часто так и есть на самом деле). Политику нужна вера в определенные идеалы, программы, которые он может представить массам. На деле же стремление к власти и программы так прочно спаиваются, что их трудно разделить, а сами программы подстраиваются и меняются в зависимости от задач захвата и удержания власти.

Большевики — хороший пример. На самом деле Ленин, и Сталин был его учеником в этом смысле, приспосабливал традиционные марксистские представления к цели захвата власти. Следуя марксизму, Россия просто не могла претендовать на социализм. Вот и придумали теорию, что сначала социалистическая революция может победить в не готовой для нее стране, но это даст старт распространению социализма в более развитых странах. А затем все вместе они и будут двигаться в социализм. Все это было настолько натянуто, что даже некоторые видные большевики отказались поддерживать курс Ленина на немедленный социализм. Сталин вначале колебался, но быстро принял сторону Ленина. В 1917 году Сталин назвал эту стратегию творческим развитием марксизма. Он и потом ей следовал, то есть менял теории в зависимости от потребностей укрепления власти. В общем, я бы не стал делить большевиков на идеалистов и прагматиков. Завоевав власть, все они подчинялись цели ее удержания и укрепления. Они предлагали разные методы, были в разной степени жестоки и властолюбивы.

Каково было отношение вождя к крестьянству? Была ли одной из причин коллективизации попытка «сломать ему хребет»?

Если формулировать в общем виде, то именно это и была единственная причина коллективизации. Большевики и многие другие социалисты не любили крестьян по многим причинам. По марксистским канонам в крестьянской стране вообще нельзя было строить социализм. Российский опыт подтверждал эту теорию.

Несмотря на периодические волнения, крестьяне выступали как верная опора царского режима, а их было большинство. Тогда у Ленина возникла идея оторвать крестьян от власти, переманить на сторону революции. Он придумал концепцию союза рабочего класса с беднейшим крестьянством. Это позволяло надеяться на победу социалистической революции даже в крестьянской стране.

Крестьяне действительно стали движущей силой революционных событий 1917 года. Однако они следовали не столько за партией Ленина, сколько своим собственным курсом. Им нужна была земля, и они ее получили, заставив Ленина изменить собственную программу, которая предусматривала огосударствление экономики. А когда в годы Гражданской войны большевики пытались забрать у крестьян столь необходимый им хлеб и поставить крестьян под ружье, те отвечали вооруженным сопротивлением.

Впрочем, так же относились они и к противникам большевиков. После окончательного утверждения у власти большевики постоянно вели с крестьянством борьбу за хлеб. Встал вопрос, что делать. Многие в партии считали, что действовать нужно осторожно: наладить с крестьянами торговлю. В ответ они будут заинтересованы в увеличении производства. Это называлось новой экономической политикой. Это был сложный путь, но, как считают многие ученые, более эффективный и разумный.

Сталин в конце 1920-х годов предложил и осуществил свою программу — ликвидировал крестьян как традиционный класс, собрал (точнее, согнал) их в колхозы, лишил собственности и сделал наемными работниками государства. Так что в общем виде мы можем сказать, что не просто попытка, а реальное уничтожение традиционного крестьянства и было целью коллективизации, что и предопределило ее чрезвычайную жестокость.

В первые годы Сталина у власти заграничные социалисты и белые эмигранты часто упрекали его в отсутствии идеологии, в фордизме и тейлоризме. Справедливо ли это?

Конечно, о Сталине и его политике писали разное, в том можно найти и оценки, о которых вы говорите. Действительно, в годы первой пятилетки в СССР наблюдалось увлечение технократическими идеями. США воспринимались как образец индустриального развития, который нужно очистить от капиталистических отношений и перенести на советскую почву.

Иначе говоря, в соответствии с марксистскими представлениями считали, что социализм воспользуется техническими достижениями капитализма и откроет небывалые возможности для их дальнейшего развития. Так что эта была скорее смесь увлечений фордизмом и тейлоризмом с советской идеологией.

Другое дело, что такие примитивные расчеты оказались неверными. Для освоения станков и оборудования, приобретенного в огромных количествах на Западе, требовался не энтузиазм, а вполне буржуазные знания и опыт управления. В последующие десятилетия советская экономика постоянно страдала от несовместимости целей экономической эффективности и технического прогресса и идеологических антирыночных приоритетов, подозрительности к частной инициативе.

Большой террор чаще всего ассоциируется с репрессиями в отношении интеллигенции и старых большевиков. Но в то же время большинство репрессированных составили именно рабочие и крестьяне, рядовые интеллигенты. Какая политическая или экономическая мотивация была в их репрессировании?

Да, жертвами репрессий, в том числе в 1937-1938 годах, который мы часто называем большим террором, были в основном простые люди. Номенклатура составляла незначительную их часть.

Существуют разные точки зрения на причины террора. С одной стороны, он был необходимым методом управления в условиях диктатуры. Но с другой — почему он временами приобретал такой огромный размах, как в 1937-1938 годах, а в другие периоды был на определенном «обычном» уровне? У нас широко распространены разные экзотические объяснения причин террора. Пишут, что все эти миллионы были реальными врагами, а поэтому их нужно было уничтожить. Это неправда. Пишут, что Сталина заставили организовать террор злонамеренные бюрократы, которые боялись выборов, намеченных на 1937 год. Никаких реальных доказательств таких теорий нет. Их авторы просто хотят вывести Сталина из-под удара, обелить его, придумывая нелепые версии.

В научной историографии в результате многолетней работы с огромным количеством документов зафиксированы несколько неоспоримых фактов. Первый — террор имел в основном жестко централизованный характер, то есть проводился по приказам из Москвы в виде так называемых массовых операций НКВД. Составлялись планы на аресты и расстрелы по областям, велся учет выполнения этих планов.

Мотивы? Наиболее убедительной и подкрепленной документами, на мой взгляд, является версия сталинской превентивной чистки страны от пятой колонны в условиях обострения военной угрозы. Но здесь нужно понимать важный факт: арестованные и расстрелянные люди в подавляющем большинстве не были реальными врагами не только своей страны, но даже сталинского режима. Это Сталин считал их врагами, а поэтому приказал уничтожить.

С середины 1930-х годов Сталин сделал поворот на Запад и хотел сотрудничать с Францией и Англией, затем заключил договор с Германией. Как он обосновывал идеологически такую политику и как она воспринималась социалистическими силами?

После прихода нацистов к власти в Германии в Европе возникла реальная угроза будущей войны. Гитлер был опасен и для СССР, и для западных демократий. На этой почве в СССР, Франции и Чехословакии, прежде всего, возникло движение к сотрудничеству, к созданию системы коллективной безопасности. СССР вступил в 1934 году в Лигу наций, своеобразный прообраз современной ООН, были заключены разные договоры. Москва нацеливала коммунистические партии Европы на сотрудничество с социал-демократами, которых ранее клеймили наряду с фашистами. Все это сопровождалось также некоторыми позитивными изменениями внутри СССР, так как Сталину было важно показать, насколько сильно советская власть отличается от нацизма, в чем многие в мире сомневались. В общем, это были многообещающие и перспективные перемены. И они воспринимались в целом позитивно.

Однако в силу разных причин этот курс провалился. Вина лежала и на Сталине, и на западных правительствах. Этим воспользовался Гитлер и предложил Сталину дружбу. Сталин в силу разных соображений, о которых историки много спорят, принял это предложение. И здесь, конечно, возникли разные проблемы, в том числе морально-политического свойства. Очень трудно было объяснить, почему с гитлеровской Германией вообще можно сотрудничать. Произошел коренной поворот в идеологической работе, в ориентировках Коминтерна, руководившего компартиями. Эта тема применительно к советскому обществу, кстати, не очень хорошо исследована. Что люди думали о союзе с Германией, как их заставляли думать по-новому и доверять нацистам — все это мы не очень хорошо знаем.

В начале 1940-х годов Сталин совершает поворот к русскости: происходит примирение с православием, обращение к истории и деятелям культуры вроде Пушкина и Суворова, их воспевание. Не значит ли это, что Сталин понял, что без русской имперскости, без опоры на нее у него ничего не выйдет?

Да, такой поворот происходил, и его сейчас достаточно плодотворно исследуют историки. Это была определенная корректировка революционного курса, который предполагал, что история страны начинается именно с революции, что все дореволюционные ценности обречены на отмирание. Жизнь оказалась намного сложнее. Огромная страна не может существовать без глубокой исторической традиции, а люди нуждаются в традиционных ценностях, прежде всего культурных, религиозных. Война, необходимость сплочения нации перед лицом врага сыграли свою важнейшую роль. Именно в годы войны произошло знаменитое «примирение» Сталина с иерархами Русской православной церкви. Свою роль играли и другие факторы, например необходимость считаться с общественным мнением в западных странах-союзницах.

Вместе с тем важно понимать относительность этого поворота. Да, священнослужителей и верующих не подвергали таким ужасным репрессиям, как это было в 1920-1930-е годы, но дискриминация и аресты сохранялись. Такую тенденцию можно проследить по всем направлениям курса возрождения традиций.

Почему после окончания Второй мировой войны Сталин не захотел встраивать СССР в западный мир через реализацию плана Маршалла?

Эта проблема не так хорошо изучена, как может показаться на первый взгляд. С одной стороны, все кажется очевидным: Сталин не собирался попадать в зависимость от Запада, а США намеревались помогать своим союзникам в Европе, но не своим противникам. В общем, это верно. Однако создается впечатление, что и сам Сталин изначально не отрицал какие-то формы помощи, он, например, неоднократно ставил вопрос об американских кредитах. Да и Запад при определенных условиях мог пойти на уступки.

Мне ближе точка зрения тех специалистов, которые считают, что главную роль сыграла взаимная подозрительность, недоверие, опасные действия с обеих сторон. Пользы эта растущая конфронтация никому не принесла. В этом — главный урок.

В послевоенные годы общество ждало от Сталина того самого брежневского застоя, спокойной, сытой жизни. Но вождь решил продолжить развитие идей революции. Это было сделано потому, что он боялся разложения своей системы? Таким образом он держался за власть?

В каком-то смысле можно сказать, что общество ждало застоя, если понимать под застоем прекращение репрессий, постепенное улучшение материального уровня жизни, социальных гарантий. Крестьяне, как показывают документы, нередко открыто выражали надежды, что теперь уж распустят колхозы, дадут вздохнуть. Интеллигенция надеялась на ослабление цензуры и так далее. Понять все это несложно. Люди пережили страшную войну, они почувствовали себя победителями и мечтали о лучшей жизни.

Сталинское представление о будущем было иным. С одной стороны, он понимал, что у государства нет ресурсов, чтобы обеспечить потребности населения в полной мере — военная разруха, голод 1946-1947 годов, большие затраты на вооружение (атомный проект), помощь новым союзникам в Восточной Европе давали о себе знать. С другой стороны, Сталин был консерватором и опасался, что любые изменения могут вызвать цепную реакцию нестабильности. Так что он предпочитал ужесточение политики по всем направлениям.

Холодная война в определенной мере тоже способствовала этому. Вновь возникало чувство осажденной крепости. Пережившим страшную войну советским людям было не сложно объяснить, что угроза новой войны требует жертв и затягивания поясов.

Все очень быстро изменилось сразу после смерти Сталина. Его наследники продолжали тратить немало средств на оборону, но увеличили и социальные программы, например строительство жилья, освободили от непомерных налогов крестьян и так далее. Иначе говоря, они продемонстрировали, что действовать можно разными способами, все зависит от политической воли.

Последние годы у Сталина были большие проблемы со здоровьем. Кроме того, многие исследователи посвятили огромное количество времени изучению его психического здоровья. Как влияло все это — его физическое и психическое здоровье — на принятие им решений, на его деятельность?

Очевидно, что влияло. Известный врач Александр Мясников, которого пригласили к умирающему Сталину, писал в мемуарах: «Полагаю, что жестокость и подозрительность Сталина, боязнь врагов, утрата адекватности в оценке людей и событий, крайнее упрямство — все это создал в известной степени атеросклероз мозговых артерий (вернее, эти черты атеросклероз утрировал). Управлял государством, в сущности, больной человек».

В этом и заключается крайняя опасность авторитарных и диктаторских режимов. Десятки миллионов людей становятся заложниками вполне вероятной неадекватности немолодого, больного вождя.

Кого Сталин видел в качестве своего преемника? Каким видел СССР в будущем — условно через 20-30 лет? Верил ли он в победу социализма?

Сталин не только не готовил преемника, но сделал все возможное, чтобы такого преемника не было. Известно, например, что накануне своей смерти он обрушил резкие обвинения на своего ближайшего соратника Вячеслава Молотова, которого в стране и партии как раз и воспринимали как следующего лидера в очереди на власть.

Понять это не сложно. Сталин чрезвычайно подозрительно относился к любым угрозам своей единоличной власти. Он постоянно перетасовывал колоду своих ближайших соратников, подвергал их опалам, а некоторых даже расстрелял.

Накануне своей смерти, обрушившись на старых соратников, он попытался выдвинуть на ведущие позиции новых функционеров. Был создан расширенный Президиум ЦК КПСС, в котором значительное количество мест заняли именно молодые выдвиженцы. Однако достроить эту систему до конца Сталин не успел, так как через полгода умер. А сразу после его смерти старые соратники взяли всю полноту власти в свои руки. Правда, преемником Сталина в буквальном смысле этого слова никто из них не стал.

От единоличной диктатуры произошел возврат к системе коллективного руководства, которая уже существовала в 1920-е и отчасти в начале 1930-х годов. Это была важная политическая предпосылка для относительной демократизации страны и разрушения основных опор сталинской системы.

Насчет представлений Сталина о будущем мы можем судить по его последним работам, в частности по известному циклу статей «Экономические проблемы социализма в СССР». Идеалом он считал общество, основанное на товарообмене, то есть, условно говоря, живущее без денег, управляемое государством, которое все решает, всем управляет и все распределяет. Кто-то назовет это коммунизмом, кто-то — казармой. В любом случае, такое общество нежизнеспособно.

Красноармейца Путина «отфильтровали» в тульском лагере?

Андрей ДРЕМИЗОВ
Опубликовано на сайте газеты "Молодой Коммунар" 30 апреля 2015 года

«Входящий, не грусти, выходящий, не радуйся» — такую надпись сделал мелом бывший заключенный на воротах фильтрационного лагеря НКВД в Узловой. О тех, кто честно защищал Родину и так же, как миллионы советских людей, приближал по мере сил Победу, но угодил под маховик сталинских репрессий,— этот материал.

Войне было всего полгода от роду, когда 27 декабря 1941 года председатель Государственного комитета обороны (ГКО) Иосиф Сталин подписал указ о создании специальных фильтрационных пунктов «в целях выявления среди бывших военнослужащих Красной Армии, находившихся в плену и в окружении противника, изменников Родины, шпионов и дезертиров». Сама по себе идея была обычная для военного времени: надо же разобраться, при каких обстоятельствах красноармеец попал в плен. Но фильтрационные лагеря стали структурой, где не искали истину, а до смерти эксплуатировали бесплатную рабсилу и издевались над людьми.

На территории Тульской области было расположено 159 лагерей. В год они пропускали через себя свыше 30 тысяч человек, и свыше 500 из них умирали, не выдержав условий содержания.

Председатель Тульского общества «Мемориал» Сергей Львович Щеглов знает тему лагерей, что называется, изнутри: 23 июня 1941 года его, студента Московского пединститута, арестовали и доставили на Лубянку.

— Вся моя группа записалась на фронт, а за мной пришли двое в штатском и майор НКГБ (специальный отдел для выявления шпионов). Мне припомнили арест моих родителей в 1937 году, якобы за связь с эсерами (отец еще в начале XIX века пару раз ходил на их собрания), и обвинили: «Вы организовали антисоветскую молодежную организацию!» Вину свою я категорически не признавал (ее и не было) и этим спас себе жизнь. Отправили строить комбинат «Норильский никель». Так до самой смерти Сталина и пришлось прожить в тех местах…

Тульский ГУЛаГ

Историю тульских лагерей изучает член Тульского областного отделения общества «Мемориал» Андрей Клочков:

— На территории Тульской области в 1942–1946 годах действовали два специальных (фильтрационных) лагеря НКВД СССР: спецлагерь № 283 (ПФЛ № 283) и спецлагерь № 0308 (ПФЛ № 0308). «ПФЛ» — значит «проверочно-фильтрационный». До июня 1944 года они находились в ведении Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД СССР, а после его расформирования, с 1 февраля 1946 года, переданы в ГУЛАГ и просуществовали до середины 1947 года.

Лагеря имели несколько десятков отделений в Туле, Сталиногорске (ныне Новомосковск), Донском, Болохово и Узловой. Лагерные отделения дислоцировались в основном в районах добычи угля.

ПФЛ № 283 был открыт самым первым на территории региона, в марте 1942 года, в столице Московского угольного бассейна (Мосбасса) — городе Сталиногорске. Это было самое крупное учреждение подобного рода в области, через которое «отфильтровывалось» 20 тысяч человек в год. 283-й был и самым «результативным»: от 75 до 90 процентов контингента успешно проходили проверку и направлялись в военкоматы.

283-й ПФЛ получил название «Угольный» и обслуживал хозорганы, расположенные на территориях, отошедших к Московской области. Тульский спецлагерь № 0308 с управлением в Туле обслуживал комбинат «Тулауголь».

Лагеря выполняли две задачи: «проверить» и «восстановить». Проверенные красноармейцы нужны были фронту, но и восстанавливать заводы и добывать уголь было не менее необходимо. Поэтому «фильтрация» вместо положенных двух месяцев затягивалась на годы, и численность спецконтингента росла: задерживались даже проверенные. В документах сообщается, что в апреле 1942 года на фронт было отправлено лишь 1 125 человек из 9 018, и только после того, как ГКО сделал внушение военкоматам, те передали фронту еще 6 900 человек «отфильтрованного» спецконтингента.

Контингент в бане не моется

Статистика «фильтрации» по ходу войны быстро качнулась в обратную сторону: чем успешнее действовала Красная Армия на фронте, тем ниже становилась ротация в лагерях. Так, если в 1942 году на фронт возвращали до 90% бывших военнослужащих, то в 1943 году военкоматам было передано уже 50% спецконтингента, а в первом полугодии 1944 года — только 13%. Так бывшие пленные красноармейцы фактически становились рабами. Кроме изнурительной работы люди не видели ничего, и все меньше было надежды на то, что когда-то этот кошмар закончится.

Рабочий день делился на три смены по восемь часов. Без выходных. Но до шахты надо было еще идти как минимум километра 2–3. Обувь, как и одежду, не выдавали, и люди работали и спали в обносках, в которых когда-то попали в плен. Как-то заштопать гимнастерку возможность еще была, а вот постирать — мечта несбыточная. В остатках летней одежды, чуть ли не босиком, люди шли по морозу, пробивая тропу через сугробы, чтобы попасть на смену в шахту. Выход из шахты тоже проводился в массовом порядке, поэтому растягивался на час и более. Так смена превращалась в 10 часов мучений, что закономерно вело к «естественной убыли».

С октября 1945 года в пяти лагерных отделениях 6 247 человек жили в 47 утепленных деревянных палатках, 14 землянках и 7 бараках каркасно-засыпного типа. Начальник санитарного отделения лагеря капитан медицинской службы Токарева сообщает начальнику лагеря полковнику Ходасу: «Лагерное отделение состоит из двух зон. Территория обеих зон из-за отсутствия твердого покрытия крайне загрязнена. Спецконтингент грязь с территории заносит в общежития (палатки и землянки), которые из-за резкого недостатка воды не моются. Спецконтингент в течение последних двух месяцев в бане не мылся, стрижка волос не производилась в течение последних двух месяцев… Все лично мною проверенные на вшивость в выборочном порядке оказались массово завшивленными».

Архивные свидетельства того времени скупы. Сохранился акт обследования 8-го лаготделения: «Отбросы и нажига высыпаются около корпусов. Мусорных ящиков нет. Помойной ямы не было и нет. Уборные переполнены, фекальные массы разлиты по территории в 1,5 метра от уборных, что способствует обильному выплоду мух, распространению заразных желудочно-кишечных заболеваний и зловонию на территории зоны… Все щели нар забиты клопами. Борьба с клопами не ведется, в корпусах грязно. Оконных форточек нет».

Питание в лагерях было не лучше условий содержания. Заключенные, чтобы выжить, ели все, в том числе и ядовитые грибы. По лагерям ГУЛАГа в июне 1944 года была разослана директива, которая предписывала лагерному начальству следить за питанием спецконтингента: «В связи с наступлением летнего периода и направлением значительных групп военнопленных на работы в подсобные хозяйства и на лесозаготовки, а также в связи со сбором грибов для заготовки на зимний период имеется реальная угроза отравления ядовитыми грибами со смертельным исходом, в случае поедания таковых военнопленными, при ослаблении надзора со стороны охраны и непринятием срочных мер по оказанию неотложной помощи со стороны медсостава».

Упомянутая выше капитан Токарева докладывает начальнику лагеря: «Мною было проверено питание. Во время пробы 3 ноября в завтрак установлено, что пища была приготовлена плохо, а именно суп приготовлен из неочищенной и частично гнилой картошки и поэтому имел кисло-гнилостный запах и был крайне неприятным на вкус».

Вместо жиров, мяса и рыбы, как правило, привозили неполноценные заменители (в основном яичный порошок), мерзлый и порченый картофель. Суп из рыбьих костей считался деликатесом. Люди заболевали, но кого это волновало…

Вохровская война

Тула не сдалась врагу, выдержав удары фашистских войск, но потом едва не вымерла от тифа. В апреле 1946 года случилось то, от чего предостерегала капитан Токарева: в ПФЛ № 0308 (это в самой Туле), в 18-м лаготделении разразилась эпидемия брюшного тифа. Лагерь стал смертельной угрозой для города. Эпидемию надо было локализовать. В городской больнице им. Семашко для заключенных было выделено 35 мест, но тиф отступать не хотел, люди умирали, и руководство лагеря создало эпидемотряд для борьбы с болезнью. Не поздоровилось и тем, кто закрывал глаза на антисанитарию. Под домашний арест был отдан начальник санотделения 24-го лаготделения Соловейчик, а начальнику лаготделения майору Скосарю обещано привлечение к судебной ответственности.

Вохровцы во время войны тоже делали свое дело, но — по-разному.

На 1 января 1945 года военизированная охрана в Тульской области насчитывала 738 человек, из них старшего начсостава — 17, среднего — 15, сержантского — 63, рядового — 643 человека. Основная масса, рядовые вохровцы, проверялись не менее тщательно, чем контингент, но чудили порой на службе так, что зэки отдыхают.

Из архивных документов: «1.05.44 вахтер Абдрашников Н. Д. сопровождал двух человек спецконтингента на работу в колхоз для ремонта с/хозяйственного инвентаря. Вахтер Абдрашников оставил на работе этих людей, а сам напился водки и утерял наган. После этого он был арестован на 10 суток и снят с работы вахтера».

Чины повыше тоже не отставали: «Кирюшов Александр Васильевич, 1925 г. рождения, сделал самовольную отлучку (в свободное от дежурства время) в Болохово и там напился допьяна. Возвращаясь из Болохова, Кирюшов в л/отделение не мог попасть, а с дороги вернулся обратно в Болохово и, зайдя в дом к незнакомым совершенно гражданам, лег на полу и уснул. Хозяева дома заявили в милицию, и в результате при проверке у него был изъят револьвер (револьвер затем был нам возвращен)».

В архивах сохранилась докладная записка июня 1944 года на двух офицеров, лейтенанта Ярошенко и капитана Воробьева, которые «пошли гулять в ближайшую деревню в свой выходной день. Там они напились, возвращались поодиночке. Двое неизвестных встретили Ярошенко, избили, отняли пистолет».

«Хорошее настроение»

На ударный труд изможденных людей рассчитывать не приходилось, но надзиратели изо всех сил старались изобразить видимость «стахановских настроений» среди спецконтингента. От заключенных требовали выполнения норм, которые постоянно повышали, а в «свободное время» вместо хоть какого-то отдыха заставляли изучать «классику» — произведения Сталина: книгу о Великой Отечественной вой — не, доклад к 26-й годовщине революции от 6 ноября 1943 года и выступление по радио от 3 июля 1941 года. Все это приправлялось многочисленными докладами, беседами, лекциями и т. п. «Воспитатели» в погонах также регулярно организовывали митинги — восемь за квартал было обычным делом.

Очень популярной формой работы со спецконтингентом были беседы на историко-патриотические темы, в том числе о Великой французской революции, о расстреле рабочей демонстрации 9 января 1905 года, а также политинформации и зачитывание газет вслух. Изредка в лагерь привозили кино про героев-революционеров.

Однако далеко не все бывшие красноармейцы безропотно переносили издевательства. Формы протеста были разные — от побега до открытых выступлений против произвола. Начальник лаготделения № 30 отчитывался: «Все б/военнослужащие отзываются на проводимые партией и правительством мероприятия активным действием и участием. Проводимый сбор денежных средств в фонд помощи детям фронтовиков (до 7 000 рублей) показал хорошее идейно-политическое настроение коллектива. Сообщение по радио постановления правительства о выпуске 3-го военного займа было встречено всеобщим одобрением…»

Конечно, чтобы представить всеобщее ликование по поводу отъема заработанных тяжким трудом копеек — это нужно иметь богатую фантазию. Впрочем, «стахановцы» все же были, но только потому, что за перевыполнение норм выдавались теплые вещи, белье и стакан водки. Но большинство убиваться на работе за кальсоны было не готово. Из доклада надзирателя: «Двое заключенных не выполнили нормы на рытье котлована и в группе других рабочих из спецконтингента заявили: „Нормы не выполнили“, восхваляя фашизм, выражаясь: „У немцев легче было работать за 100 г хлеба, чем в Советском Союзе за 600 г. От своих слов во время беседы не отказались, за что получили по 10 суток строгого ареста“. Вохровец, конечно, загнул: просто человек, испытавший на себе ужас фашистских лагерей, никак не мог понять, почему на Родине с ним обращаются еще хуже.

Сбежать из лагеря было делом безнадежным, но прецеденты имелись. Из объяснительной записки надзирателя: «В январе месяце 1944 года четвертого дня б. военно — служащий Филатов совершил из лагеря побег, 19. I. начальник л/о капитан г/б т. Абрамович откомандировал двух б. военнослужащих на поиски за Филатовым. Последний ими был обнаружен в г. Георгиевске Ставропольского края. После чего они вместе все втроем отправились в л/о № 30. Но доехав до станции Прохлады Кабардино-Балкарской АССР, Филатов обратно совершил побег, а вместе с ним также совершил побег Шебзухов Али. Вернулся лишь один Дронов И. В. (который был вооружен револьвером). Таким образом, ни Филатов, ни Шебзухов до сих пор не обнаружены».

С 1944 года спецконтингент в лагерях меняется: с освобожденных территорий доставляют литовцев, латышей, эстонцев, поляков, румын, репатриированных из рейха узников концлагерей и даже крымских татар.

Бывших «заключенных» красноармейцев переводили в вольнонаемные на стройки Тульской области, где вместе со спецпоселенцами и репатриантами они оседали в шахтерских поселках и городках. В каждом из них найдутся потомки тех, кто провел войну за колючей проволокой.

Сенсационный факт обнаружил в архивах тульский краевед, член общества «Мемориал» Андрей Клочков. Он рассказывает:

— Красноармеец Александр Федорович Путин из Тургиновского района Калининской (ныне Тверской) области, откуда ведет свой род и Президент России, в 1942 году попал в Рязанский лагерь НКВД. Известно, что этот красноармеец родился в 1918 году, призван в армию Тургиновским РВК, служил шофером в отдельном запасном батальоне связи МВО. После разгрома немецких войск под Москвой по направлению № 235 батальона связи 18 января 1942 года прибыл на Московский ВПП, откуда 21 января был отправлен в фильтрационный лагерь НКВД № 178 города Рязани. Из документа не ясно, что это было: назначение по службе или же направление на проверку. Дальнейшая судьба этого красноармейца не выяснена, но к 40-летию Победы Александр Федорович Путин был награжден орденом Отечественной войны II степени. Этой награды к юбилею Победы удостаивались и те ветераны Великой Отечественной, что прошли через фильтрационные лагеря.

Исчез из поля зрения красноармеец Путин весной 1942 года — как раз в то время, когда, во избежание срыва производственной программы комбината «Москвауголь», в спецлагерь № 283 г. Сталиногорска были переброшены 4 000 человек из Рязанского спецлагеря № 178. Среди них вполне мог быть и красноармеец Путин…

Как найти репрессированного родственника

Тульское общество «Мемориал» (ТОО ООО «РИПБПО „Мемориал“) занимается установлением личностей тех, кто прошел через спецлагеря НКВД СССР. Обратиться в „Мемориал“ может любой гражданин по адресу: г. Тула, ул. Бундурина, д. 40, в понедельник, среду, пятницу с 11.00 до 15.00; телефон и факс (4872) 31-04-19; e-mail: memo_tula@mail.ru.

Председатель ТОО ООО «РИПБПО „Мемориал“ Сергей Львович Щеглов советует:

— Для поиска своего родственника нужно располагать необходимыми сведениями о нем: ФИО, точная дата рождения, откуда призывался и в каких войсках служил. Мы свяжемся с архивом местного ФСБ, и вам только останется доказать свое родство с разыскиваемым, чтобы вам предоставили нужную справку…