вторник, 29 мая 2012 г.

Труд любви ("The Financial Times", Великобритания)

Саймон Сибэг Монтефиоре (Simon Sebag Montefiore)
 
Опубликовано на сайте Радио "Голос России" 28.05.2012 г.

История двух влюбленных, разлученных ГУЛАГом, проливает свет на трагедию миллионов


Работая над своей книгой о сталинском терроре «Шептуны» (The Whisperers, 2007), историк Орландо Файджес (Orlando Figes) посетил правозащитную организацию «Мемориал», где ему показали три огромных чемодана. В них лежали примерно 2 000 писем, которые писали друг другу молодой человек, отправленный в лагерь, и его возлюбленная. Читая их, Файджес осознал, что наткнулся на настоящий клад. Письма были не только на удивление трогательными, но и представляли собой бесценные исторические документы. Уникальность этих писем заключается в том, что они не подвергались цензуре, так как их проносили в лагерь и на свободу тайком.

Автор сумел встретиться с этой парой в 2008 году, незадолго до смерти обоих. В книге «Напиши мне хоть словечко» рассказывается их история многолетней душераздирающей борьбы, начиная с первой встречи в тридцатые годы. В результате создано пронзительное повествование, проливающее свет на опыт миллионов людей, претерпевших невыразимые страдания в мясорубке сталинских репрессий — и на всем протяжении истории России. Но прежде всего это книга о любви.

Лев Мищенко и Светлана Иванова познакомились в 1935 году, будучи студентами Московского университета. Светлана выросла в семье московских интеллигентов: ее отец был ученым, в свое время много сделавшим для развития советской промышленности, мать — учительницей. У Льва, сына ученого из провинции и учительницы — обоих расстреляли большевики во время Гражданской войны - не было близких родственников. Это была не совсем любовь с первого взгляда, но их дружба быстро росла благодаря «глубокой симпатии». Не отличаясь какой-то особой красотой или шармом, они были хорошо образованными, серьезными и преданными друг другу людьми.

Когда началась Вторая мировая война, Лев служил на фронте, но его взяли в плен и впоследствии держали в нескольких лагерях и использовали в качестве подневольной рабочей силы на заводах в Германии и ряде других стран. Ему предлагали быть переводчиком у Андрея Власова, советского генерала-предателя, который перешел на сторону нацистов, оказавшись в 1942 году в плену. Лев отказался, но в заключении говорил по-немецки в присутствии других русских, которые после освобождения донесли на него. В 1945 году он был арестован и приговорен к смертной казни за измену Родине, но позже приговор смягчили до десяти лет лишения свободы.

В возрасте 28 лет Льва отправили в заполярную Печору. К тому времени, как он туда прибыл, в этом важнейшем лагере системы ГУЛАГа содержалось 10 000 заключенных, которые работали на лесоповале и деревообработке, а также обслуживали новую железную дорогу, по которой уголь из шахт Воркуты доставлялся в Ленинград. На строительстве железной дороги погибло множество заключенных, и потери были восполнены благодаря новым арестам после войны.

При Сталине через лагеря прошло в общей сложности около 20 миллионов человек. Никто из работавших в таких исправительных колониях на лесоповале долго не жил, но Льву повезло: благодаря научному опыту он получил специализированную работу в относительно сносных условиях. Его душевная жизнь поддерживалась благодаря преданности Светланы и их потрясающей переписке, продолжавшейся девять лет.

Почти так же трудно приходилось и Светлане — верность далекому возлюбленному, которого она могла больше никогда не увидеть, влекла за собой риск с точки зрения ее довольно важной работы по научной организации шинной промышленности, не говоря уже о ее душевном и физическом здоровье. Мы видим, как на протяжении многолетней переписки она колеблется от силы к отчаянию и даже клинической депрессии.

В одном из ранних писем она пишет Льву: «Если не может быть иначе, то лучше уж так, чем никак... Мы и это переживем». В свою очередь, он счастлив что она по-прежнему его любит: «Сможешь ли ты представить себе мое состояние? Не могу его ни назвать, ни измерить мерой человеческого счастья». Однако часто случаются кризисы безнадежности. В одном из писем Светлана пишет: «Зависит ли надежда от упорства? Думаю, да. Говорят же, что под лежачий камень вода не течет».

Самое трогательное в этих письмах — выражение глубокой любви друг к другу: «Все дело в том, что я хочу сказать тебе всего три слова: два из них — местоимения, а третье — глагол, который нужно читать во всех временах одновременно: в прошедшем, настоящем и будущем», — пишет Светлана. По прошествии лет она пишет: «Я хотела бы сохранить молодость и столько красоты, сколько мне отпущено, чтобы подарить их тебе».

Но кроме того, их переписка представляет собой уникальный исторический источник: в их тайных кодах (например, сотрудников НКВД обычно называют дядюшками) и в деталях их жизни мы впервые подобным образом видим человеческие и практические стороны ГУЛАГа. Мы знакомимся с кругом лагерных друзей Льва, в том числе с эксцентричным ученым Стрелковым, старым большевиком и советским промышленником. Несмотря на то что Стрелков был заключенным, ему разрешили заведовать собственной лабораторией, куда он взял на работу Льва, тем самым спасши ему жизнь.

Лагерь, пишет Лев «является своеобразным микроскопом обычной жизни, в котором все человеческие недостатки, пороки и последствия людских поступков принимают огромные в личном масштабе размеры... Недоброжелательство здесь обращается во вражду, вражда принимает формы дикой ненависти». Он анализирует собственное душевное состояние и боль, причиняемую бездумной жестокостью системы»: «Резкость и тяжесть нашего положения здесь совсем не в материальных обстоятельствах, и она становится особенно ощутимой в двух только случаях — при сношении с «внешним миром» и при всяких переменах в личном положении, которые здесь исключительно неожиданны всегда».

Эти письма являются хроникой нечеловеческих тягот и изобретательности, необходимой для того, чтобы общаться, тайком проносить посылки в лагерь и из лагеря — и, самое главное, встречаться лично. Так мы подходим к одним из самых примечательных пассажей книги, когда Светлана осмеливается поехать на север, чтобы попасть в лагерь — и не один раз, а несколько — чтобы ненадолго встретиться со Львом и побыть с ним наедине. Возможно, ее история уникальна: Файджес пишет о том, что «до нее никто не думал о том, чтобы пробраться в исправительно-трудовой лагерь».

Им в этой авантюре помогают друзья, рискующие всем, что у них есть. Читателя вновь охватывает восхищение добротой, смелостью и щедростью некоторых людей перед лицом страшной опасности (хотя на других страницах ужасаешься людской мелочности, трусости и жестокости). Каждый раз, когда Светлана уезжает, Лев страдает все больше, но в общем и целом эти встречи поддерживают их любовь. «Нам выпал шанс увидеться и прикоснуться друг к другу, что убедиться, что мы существуем в реальности, а не только в письмах», — пишет Светлана. Он согласен: «Ты повсюду со мной... во всем — в поэзии, прозе, музыке и даже в моих схемах — я вижу только тебя».

В 1954 году Лев выходит на свободу; они женятся, рожают детей и доживают до глубокой старости. Эта захватывающая книга поражает, вдохновляет и трогает до глубины души, представляя собой не только уникальный вклад в изучение ГУЛАГа, но и исследование всеохватной силы любви, так же актуальной сегодня, как и в те времена. Невозможно читать ее без слез. В одном из писем Светлана так обобщает пережитое: «В конечном итоге, мы с тобой счастливее многих — счастливее тех, кто не знает любви, и тех, кто не знает, как ее найти».


Just Send Me Word: A True Story of Love and Survival in the Gulag, by Orlando Figes, Allen Lane, RRP£20/Metropolitan Books, RRP$28, 352 pages

Саймон Сибэг Монтефиоре — автор книги «Иерусалим: Биография» (Jerusalem: the Biography). В настоящее время он работает над историей династии Романовых

Комментариев нет:

Отправить комментарий