пятница, 13 января 2012 г.

Анатолий Разумов изучает все документы погибших в годы сталинских репрессий

Райму Хансон
13.01.2012

Имена людей, покоящихся в общих могилах в Левашово под Санкт-Петербургом, занесены в многотомный «Ленинградский мартиролог», составлением которого главный редактор издания Анатолий Разумов занимается уже двадцать лет.

Главный редактор «Ленинградского мартиролога» Анатолий Разумов возглавляет центр «Возвращенные имена», действующий при Российской национальной библиотеке
Когда просматриваешь последний, 11-й том «Ленинградского мартиролога», бросается в глаза, что в октябре и ноябре 1938 года в Ленинграде больше всего, по сравнению с представителями других национальностей, было расстреляно эстонцев. Из 5220 человек эстонцев — 1547, то есть треть, финнов — 932, русских — 908. Почему эстонцев больше?

Скажем, так получилось. В то время завершались и другие национальные операции, и в целом за полтора года массовых расстрелов поляков в списках расстрелянных больше, чем эстонцев.

Когда подошли к завершению операции по эстонскому списку, то вот, посмотрите, на странице 785 указано, что 6 ноября были расстреляны эстонцы из списка номер 63 — 61 человек. Это был последний список, составленный из эстонских так называемых шпионов, террористов, диверсантов и вредителей.

А чуть повыше — список поляков номер 82 — это 11 человек. Поляков уже раньше массово расстреливали и теперь достреливали понемножку, а эстонцев в последних списках было много. Так уж пришлось на осень 1938 года, что больше всего эстонцев расстреляли именно в этот период.

Представьте, было 63 эстонских списка, в каждый список поначалу включали по сто человек для расстрела. Несколько тысяч эстонцев прошли по этим спискам, причем не только эстонцы попадали в эстонские списки, но и люди других национальностей, которые были их друзьями, родственниками. Были эстонцы, расстрелянные не по эстонским спискам, а по протоколам тройки.

На входе на мемориальное кладбище Левашово продается составленная вами брошюра (третье издание с 2006 года), по данным которой, в 1937-1954 годах в Левашово привезли мертвыми или убили на месте в общей сложности 46 771 человек. К сегодняшнему дню эта цифра не изменилась?

Более-менее она отвечает действительности. В следующем, 12-м томе «Ленинградского мартиролога» мы опубликуем более точную статистику по 1938 году, которая еще никогда не была обнародована.


В Эстонии прошло несколько судебных процессов по делам людей, проводивших сталинские репрессии. Что-либо подобное было и в Санкт-Петербурге?


Такие суды по расстрелам 1937-1938 годов проводились начиная с 1939 года, к ответственности стали привлекать после того, как частично был заменен аппарат НКВД и частично были арестованы работники аппарата, некоторые из них были расстреляны, другие получили лагерные сроки, не за шпионаж, чего, кстати, было в те времена много, а «за нарушение социалистической законности при ведении следствия и фальсификацию следственных дел». Какие-то граждане были освобождены.

В предисловии, кстати, мы говорим, что в ноябре 1938 года была завершена карательная операция, и в Ленинграде остались нерасстрелянными 999 человек. Они уже были приговорены тройкой к расстрелу, но расстрелять их не успели. Стали думать, как с ними поступить.

Выяснилось, что многие из этих людей давно умерли в тюрьмах и были осуждены только на бумаге. Если человек умер в тюрьме, то дело считалось закрытым. В отношении же остальных постарались, чтобы они все же предстали перед судом, но на тот момент у прокуратуры уже было больше прав надзора, а суды не принимали фальшивые, липовые дела.

Тогда некоторых освобождали иногда прямо в зале суда, и одновременно с этим суд выносил определения, что те, кто был свидетелем по делам освобожденных, сами должны понести наказания.

Главные виновники не понесли наказания и по сей день?

Судебные решения 1939-1940-х годов были недостаточными, локальными, связанными с конкретными случаями, то есть не ставили перед собой цели наказать основных виновников — политбюро и правительство, тех, кто на самом деле принимали решения по репрессиям.

После смерти Сталина, то есть после 1953 года, началась кампания сначала по амнистии, а с 1955 года уже по реабилитации. В это время выносились судебные определения по поводу ответственности бывших работников НКВД, но не партийных работников.

Суды были редки и, как правило, ограничивались занесением выговора в личное дело или изменением формулировки увольнения из органов госбезопасности: вместо «по состоянию здоровья» — «за дискредитацию звания офицера». И в очень редких случаях кто-то понес ответственность более серьезную, уголовную.

Все это происходило полвека назад. А что сегодня?

После 1950-х годов, по моим данным, никто не понес уголовную ответственность за репрессии 1920-1930-х годов.

Вы со своими коллегами, выпуская «Ленинградский мартиролог», проделали огромную работу. Для вас были открыты все архивы, или все же еще остались списки растрелянных, которых вы не видели?

Когда я начал работать над книгой, в газете «Вечерний Ленинград» (теперь «Вечерний Петербург») публиковались списки неизвестных расстрелянных, крестьян в основном, в списках не было указано, каким органом человек был приговорен, по какой статье, не было даты расстрела.

Поэтому в 1991 году, 20 лет назад, когда я получил первые архивные дела, я оговорил условия, что берусь за работу, если буду иметь возможность проверять документы, связанные со списками расстрелянных, и расширять биографические справки. Это было принято, и с тех пор я так и работаю.

Я поставил себе целью, в отличие от большинства книг памяти в России, не пропустить ни одного имени. Эту задачу мы выполнили. Я проработал на сегодняшний день все документы, связанные с расстрелами, то есть предписания на расстрел, акты об приведении приговора в исполнение, с 1918 года до начала войны, то есть 1941 года включительно. Все имена расстрелянных, которые были зафиксированы документально, проработал и ни одно имя не пропустил.
Поэтому что касается томов «Ленинградского мартиролога», в частности 11-го, то я ответственно заявляю, что абсолютно все имена, которые были в октябре и ноябре 1938 года учтены как расстрелянные, вошли в этот том.

В Эстонии у многих близкие и дальние родственники были расстреляны в Ленинграде, доступ к вашему изданию есть не у всех. Есть ли возможность получить какую-то информацию в Интернете?

У нас есть веб-сайт «Возвращенные имена»  (visz.nlr.ru/search/peter.html). Сейчас там только списки имен, однако добавятся фотографии, документы и воспоминания о людях. Мы занимаемся подготовкой этих добавлений.

Наш сайт пользуется очень большой популярностью. Многие люди пишут нам, задают вопросы, и мы стараемся ответить каждому.

Имя моего дедушки Рудольфа Хансона есть в 11-м томе. У нас не сохранилось ни одной его фотографии. При этом в вашем издании есть фотографии приговоренных к расстрелу. Я или кто-то другой из Эстонии может запросить в российских архивах фотографии своих родственников?

Люди часто обращаются к нам с такими простыми, человеческими вопросами. Человека взяли и расстреляли, а где его фотографии, где вещи, которые были при нем? Нормальный человек всегда задает такие вопросы, даже несмотря на то, что мы объясняем, что порядки были другие. И эти вопросы повисают в воздухе.

Что касается фотографий. В следственных делах фотографий почти нет, очень-очень редко встречаются, и я думал, может, не всех фотографировали. Но в предписаниях к расстрелу написано, что каждого надо фотографировать перед тем, как брать на расстрел.

Потом я обнаружил документ о том, что в июле 1941 года в Ленинградском управлении НКВД были уничтожены все тюремные дела заключенных, которых расстреляли. А именно в них, в личных делах, и были фотографии.

Почему уничтожили?

Причина не называется, но я ее хорошо себе представляю. Немецкие войска продвигались быстро, угроза, что они доберутся до архивов, была реальна, больше всего боялись, что доберутся до архивов с именами расстрелянных — и уничтожили их. Только в делах нерастрелянных 999 человек, о которых я уже говорил, остались фотографии.

Это беда для многих семей, семейные архивы уничтожались, а у крестьян и вовсе не было фотографий. Так что если вы обратитесь с такой просьбой, к сожалению, скорее всего фотографий не найдется.

Вы руководите составлением «Ленинградского мартиролога» с самого начала его издания, почти двадцать лет. В декабре состоялась презентация 11-го тома. Сколько еще книг выйдет?
Сначала я планировал четыре, затем восемь, затем 12 томов.

К сегод­няшнему дню мы исследовали каждое имя из всех, кто расстрелян в 1937 году. Сейчас в планах уже 17 томов, которые охватывают период с 1918-го по 1954 год. В последнем томе мы приведем окончательную статистику.

Сколько человек заняты подготовкой издания?


Центр «Возвращенные имена» состоит из сотрудников Российской национальной библиотеки. Нам помогают добровольцы. В каждом томе мы указываем всех, кто помог при его составлении, однако основная команда, которая непосредственно готовит том, это четыре-пять человек.

Вы получаете зарплату? Это ваша основная работа?


Да, это моя основная работа. Вначале я это делал бесплатно. Начинал как сотрудник библиотеки, затем меня допустили в архивы, затем у нас не было денег на издание книги. Мы завели благотворительный счет вместе с  газетой «Вечерний Петербург», насобирали немножко денег, но на издание книги этого не хватило. В 1995 году по распоряжению тогдашнего мэра Анатолия Собчака были выделены деньги на 1-й и 2-й тома.

Потом был перерыв, потом нам стали помогать депутаты питерского законодательного собрания. В последнее время мы получаем на издание и частично на подготовку книг поддержку от Комитета по социальной политике Санкт-Петербурга, получаем пожертвования из разных источников.

Ссылка: Анатолий Разумов изучает все документы погибших в годы сталинских репрессий - postimees.ee

Комментариев нет:

Отправить комментарий