Тайна забытой картины

Нина Доронина
06.10.2011

Из выставки в районном доме культуры вырос полноценный музей

Поселок Ванино становится значимым культурным центром региона. В нем совсем скоро вместе с общественным и школьным музеями начнет работать краеведческий, появится памятник герою Великой Отечественной войны, бывшему заключенному рабочей зоны Ванинского исправительно-трудового лагеря Александру Маринеско.

Понять, принять и сохранить непростую историю поселка при порте на побережье Татарского пролива землякам помогают энтузиасты.

Доклад на "Пояркове"

По неспокойному сентябрьскому Амуру теплоход "Василий Поярков" шел без напряжения, двигатель работал мерно и нешумно. Его ритмичное бормотание потихоньку усыпляло собравшуюся в салоне верхней палубы публику. Там подходил к завершению третий день расширенного заседания президиума Союза музеев России. Участники, руководители самых известных музейных собраний страны во главе с директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским, устав от смены докладчиков, впечатлений и часовых поясов, подводили дискуссию к логическому финалу. И тут заключительную скороговорку секретаря прервала песня.

- Я помню тот Ванинский порт

И дым пароходов угрюмый,

Как шли мы по трапу на борт

В холодные, мрачные трюмы, 

- пела звонким, каким-то пионерским голосом темноволосая энергичная женщина.

Ареопаг оторопело улыбнулся.

- Это строчки одной из самых известных и чтимых песен зэков сталинских лагерей, - частила выступающая, стараясь говорить так же изысканно, как только что изъяснялись мэтры, но то и дело сбиваясь на просторечие. - К сожалению, автор первоначального канонического текста песни до сих пор не известен. Есть много разных вариантов текста, но первый куплет всегда неизменен. Через Ванинский транзитно-пересыльный лагерь в период с 1947 по 1952 год прошло около 300-400 тысяч заключенных. Примерно треть из них - политзаключенные. Людская молва увеличила эту цифру до миллиона человек, называла в числе зэков самых различных знаменитых людей. И как же нам в таком месте без музея? Вот я и начала работать.

У столицы Коми появился свой путеводитель политических репрессий

04.10.2011

Тысяча экземпляров уникального издания «Топография террора» поступила сегодня в Сыктывкар. Тираж, отпечатанный в Красноярске, разойдется по библиотекам, органам власти, туристическим фирмам.

Как рассказал БНКоми сопредседатель правления Коми республиканского общественного фонда «Покаяние» Михаил Рогачев, ежегодно в республику приезжает несколько десятков потомков репрессированных и погибших на территории Коми узников ГУЛАГа. Многие приезжают самостоятельно. Неделю назад историку раздался звонок с сыктывкарского автовокзала. Вопрос, прозвучавший в трубке, был весьма неожиданным: «Скажите, как проехать до Локчимлага?» Кировчанину - потомку репрессированного Рогачев по телефону «на пальцах» описал окрестности поселка Аджерома Корткеросского района, где были сконцентрированы лагеря Локчимлага, а впредь посоветовал сообщать о приезде заранее.

По мнению историка, путеводитель поможет приезжим самостоятельно сориентироваться в столице, а сыктывкарским экскурсоводам организовать тематическую экскурсию «По местам ГУЛАГа».

Сыктывкар стал одним из первых городов, который вошел в новую серию путеводителей «Топография террора», которую выпускает международное историко-просветительское, правозащитное и благотворительное общество «Мемориал». На сегодня выпущены три пробных путеводителя - по Комсомольску-на-Амуре, Красноярску, Сыктывкару и Рязани, все их удалось издать в сжатые сроки. Сыктывкар вошел в первую тройку изданий, поскольку весь материал был уже собран сопредседателем фонда.

По словам Михаила Рогачева, «Покаяние» планирует подготовить подобный проект по всем городам республики.

В книгу вошли архивные фотографии и исторические справки о зданиях органов власти, тюрьмах, управлениях лагерей, находящихся в Сыктывкаре в годы сталинских репрессий. Кроме того, в путеводителе можно увидеть и здания современных силовых и охранных структур.

* В 1929 году Коми стала одним из первых регионов, где появились исправительно-трудовые лагеря (ИТЛ). В 1930-50-х годах сеть лагерей охватила практически все северные и центральные районы Коми.

Ссылка: У столицы Коми появился свой путеводитель политических репрессий - АЭИ "БНКоми"

Он начинал Магадан

Владимир Скачко
03.10.2011

…Судьба у этого человека удивительная. Он жил необычно и погиб так же. Почти по гениальному чеховскому предвидению: 29 августа 1932 года винчестер, притороченный к его лошади, саморазрядился, и пули смертельно ранили всадника. Там, в бухте Амбарчик Колымского залива Восточно-Сибирского моря, в 20 километрах от поселка с тем же названием Амбарчик, он умер и был похоронен. Был ли выстрел неслучайным, никто тогда не разбирался. Не до того было – страна быстро и решительно приступила к освоению своего забытого и забитого Севера, чтобы взять из его кладовых золото, олово, редкие металлы…

…Их требовала индустриализация, а значит, ни средств, ни людей не жалели. Тогда к этому в СССР уже начали привыкать. А звали этого человека Карл Янович Лукс (иногда Люкс). И оружие в его жизни играло не последнюю роль…

Карл Янович Лукс

 …Сейчас в поселке Амбарчик постоянно живут лишь два человека. На работающей там метеостанции. А до Великой Отечественной войны и сразу после нее в бухте Амбарчик были крупный торговый порт, полярная станция, открытая почти одновременно с ним – в 1935 году. В самом поселке Амбарчик во время навигации жило несколько тысяч человек. Но это был не простой поселок, а огромный концлагерь, настоящий «риф» «архипелага ГУЛАГ», входящий в систему «Дальстроя». Там находилась пересылка политических и уголовных ссыльных, откуда они доставлялись в места постоянного заключения по бассейнам северных рек: Колымы, Оленека, Индигирки, Олекмы, Анабара, Яны, Ямы, Магаданки…

…Колыма и Магаданка… Только этих двух названий достаточно для понимания и полного представления о том, где и как работал Лукс. И что пусть и опосредствовано, но связывает его с Украиной. Магаданка и сейчас протекает по центру Магадана, города, который вошел в историю нашей бывшей общей Родины и в сознание ее старших по возрасту граждан как «столица Колымского края». Места, где погибли десятки, если не сотни тысяч заключенных. В том числе, и из Украины. А упомянутый выше Лукс начинал Магадан…

Дрова забвения

Сергей Баблумян,
Москва
01.10.2011

Рудольф Гесс, второй после фюрера в гитлеровской Германии, летом текущего года прекратил свое существование в виде распадающегося органического соединения и переместился в иное пространство: останки знатного фашиста извлекли из могилы, сожгли и развеяли над просторами мирового океана. Все, финиш, капут, забудьте!
Меж тем бесславному выбросу партайгеноссе в верхние слои воздушной атмосферы предшествовали и другие действия санитарно-предупредительного характера. Сравнена с землей могила гитлеровца в Вунзиделе, родовом имении Гесса, ликвидирована вилла в Райхольдгрюне, разбит на куски надгробный камень с указанием имени, даты рождения и смерти, в Шотландии снесен памятник, поставленный на месте, где в 1941 приземлился Гесс. Все! Точка. Выкиньте из головы, не засоряйте память, представление окончено, занавес!
Из всего этого следует, что борьба с последствиями культа одного из самых омерзительных личностей Германии продолжается, хотя, казалось бы, нет человека — нет проблемы. Но не все так просто. Фашизм увещеваниями не лечат, фашизм уничтожают буквально, громят, испепеляют — только тогда он сгорает мутным пламенем. Казалось, зачем сжигать останки старика в возрасте девяноста трех лет, страдавшего по некоторым данным психическим расстройством и повесившемся 17 августа 1987 г. на электрическом шнуре в домике тюремного садовника? А вот зачем: как противодействие немецким и европейским неонацистам, для которых могила “мученика” Гесса стала местом паломничества. Власти и граждане города Вунзидель, где всего-то десять тысяч жителей, надеются, что с исчезновением последних земных следов Гесса их городок обретет покой.
Другая история с известным душегубом, которого одни дружно проклинали, а другие тоже видели в гробу, но одновременно учили детишек распевать: “Я маленькая девочка, играю и пою, я Сталина не видела, но я его люблю...” Так вот, Сталин уже почти шестьдесят лет не с нами, а покоя в стране как не было, так и нет. Да, людоеда из Мавзолея вынесли, зато закопали под кремлевской стеной. Сталинизм осудили, но он вывернулся и здравствует в виде махрового национализма. Монументы тирану снесли, однако он переметнулся на лобовые стекла автомашин с грузинскими номерами. (И что интересно: не только с грузинскими — это еще как-то можно объяснить, но еще и олухов царя небесного из Армении.)
А тем временем удивительно резво для победившей фашизм страны то тут, то там, в десятках городов и сел современной России начали возвращать на пьедесталы усатых истуканов в шинели. И это тоже трудно понять.

Покажите мне такую страну, где славят тирана,
Где победу в войне над собой отмечает народ,
Покажите мне такую страну, где каждый обманут,
Где назад — означает вперед, и наоборот.
(из песни Игоря Талькова “Глобус”)

...К чему веду разговор? В одном случае со злом борются на словах, в другом, как в Германии, делом. Не пугаясь упреков в переборе, излишней жесткости или чрезмерном радикализме в подавлении зла. А иначе нельзя. Иначе — не получится. Желаете праздновать день рождения “дедушки Гитлера”, хотите вскидывать в приветствии руку, есть желание орать “Зиг-хайль”, калечить и убивать “чурок” — пожалуйста. Но вот вам тюрьма (а в некоторых случаях пожизненное заключение), вот — поражение в гражданских правах, вот многотысячные антинацистские демонстрации (как недавно в Норвегии) и других странах, где младофашистам не дают спуска, а на выжигание коричневого прошлого из памяти не жалеют дров.
Эти же манифестации одновременно предупреждение власти, когда она исповедует непротивление злу насилием или театрально воинственна по форме, но абсолютно беспомощна по существу. В таком случае польза от нее бывает так же мала, как точка в конце этого предложения.

P.S. Международная хакерская группировка “Анонимы” взломала микроблог Брейвика, чтоб уничтожить память о норвежском террористе. Посты террориста удалены, остались только сообщения о том, что Андерс Брейвик — “мерзкий больной ублюдок” и призывы забыть человека, который, на взгляд хакеров, не является ни маньяком, ни монстром, а он всего лишь пустое место, недостойное внимания.


Ссылка: Дрова забвения - Новое время (Ереван)

Право на опознание

Галина Паперная
30 сентября 2011

В новом здании центра «Мемориал» можно увидеть 70 тысяч дел жертв репрессий

Десятки тысяч семей в России по сей день не знают, где, когда и при каких обстоятельствах закончили жизнь их предки ставшие жертвами сталинского «большого террора» и более поздних политических репрессий. В пятницу, 29 сентября, в Москве открылся новый общедоступный центр благотворительного историко-просветительского общества «Мемориал» - здесь все желающие могут прояснить судьбу своих близких или оценить то или иное историческое событие, основываясь исключительно на описывающих его документах.

Лев Нетте: человек–эпоха

Татьяна БОРИСОВА
30.09.2011

Говорят, в России надо жить долго, чтобы узнать, чем закончится очередной крутой поворот ее истории. Однако быть участником событий, вовсе не способствующих долголетию, и остаться их свидетелем, удается немногим. Личная история 86–летнего москвича Льва Нетте вместила в себя столько событий и судьбоносных пересечений и встреч, что с лихвой хватило бы на несколько жизней. Он — человек–эпоха. И это не метафора. Но мой первый вопрос при встрече с Львом Нетте был все же литературный: «А кем вам приходится Теодор Нетте?»

Человек и пароход

— Семейными тайнами я начал интересоваться слишком поздно, — сожалеет об упущенных возможностях мой собеседник. — Вернулся из лагеря в тот год, когда умер отец. Его похоронили на Немецком кладбище. Мама со значением отмечала, что «а вот Теодор похоронен на Ваганьковском»...

Из семейных разговоров знаю, что именно Теодор и познакомил моих родителей. Мама в 1918 году вместе с ним работала в Наркомате иностранных дел у Чичерина. У отца и Теодора был не только общий круг друзей — латышские стрелки, — но и кровное, пусть и непрямое, родство. Мой отец — родом из Эстонии. Про Теодора известно мало, вроде корни фамилии из Швеции. И это неудивительно. У моего деда было семь братьев. И они, как только подрастали, уходили в море, так было тогда принято, — в Швецию, Финляндию, дальше. По семейным раскладам Теодор — двоюродный брат моего отца.

«Мою напарницу-заключенную часовой расстрелял, когда она вышла повесить выстиранную косынку»

Сергей КАРНАУХОВ,
«ФАКТЫ» (Львов)
27.09.2011

Ровно 55 лет назад началась массовая реабилитация политзаключенных сталинских лагерей

Узницы лагеря Кингир после реабилитации. (на фото 1956 года отмечена Ольга Годяк)

84-летней львовянке Ольге Михайловне Годяк довелось пройти через печально известные лагеря Красноярского края и Казахстана, она была свидетельницей беспрецедентного восстания политзаключенных лагеря Кингир (который упоминается у Солженицына в его книге «Архипелаг ГУЛАГ»). Сотрудники НКВД арестовали Ольгу Годяк, в то время 18-летнюю жительницу села Грушевичи Старосамборского района, 25 февраля 1945 года вместе с еще двумя десятками девушек из близлежащих сел. Обвинение было стандартным для тогдашних жителей Западной Украины — «связь с ОУН-УПА»…

«Ничего страшного, ты молодая. Поработаешь босиком на снегу»


 — За год до этого взяли двух моих старших братьев (учителя и агронома) и отца, потом очередь дошла до меня, — вспоминает Ольга Михайловна Годяк. — Я не была активной участницей Сопротивления. Обычный курьер — относила донесения по названным мне адресам. Накануне ареста принесла записку в одну хату. Только отдала, как начали ломиться сотрудники НКВД. В помещении, кроме хозяев, было пятеро незнакомых мне молодых парней. Я с двумя успела выскочить через задние двери и уйти оврагом, а трех хлопцев застрелили, когда они вылезали в окно. Позже узнала, что хозяина, его жену и двух маленьких детей энкаведисты сожгли заживо прямо в хате…
Ольгу выдал кто-то из «доброжелателей». Ее отвезли сначала в тюрьму при погранзаставе в соседнем селе, оттуда в Дрогобыч. Там и велось следствие.