Свой последний приказ "основатель Магадана" Эдуард Берзин подписал 79 лет назад

Опубликовано на сайте MagadanMedia 3 декабря 2016 года

Через несколько недель его арестовали, а спустя восемь месяцев расстреляли

Первый директор "Дальстроя" Эдуард Берзин за день до своего отпуска, 3 декабря 1937 года, подписал приказ № 391 о назначении Карпа Павлова своим заместителем. На следующий день "основатель Магадана" отправился "на материк", чтобы провести свой заслуженный отдых и решить часть накопившихся дел. Буквально через 15 дней, 19 декабря (по некоторым данным 8 февраля 1938 года), недалеко от Москвы его арестовывают, как организатора и руководителя "Колымской антисоветской, шпионской, повстанческо-террористической, вредительской организации", сообщает ИА MagadanMedia.


Первый директор Дальстроя Эдуард Берзин за своим
рабочим столом.
Фото: Из архивов магаданцев

Последние дни Эдуарда Берзина

В Магадане по традиции каждый пароход встречали и провожали торжественно, 3 декабря для всех отъезжающих в отпуск был прощальный ужин, а на следующий день у борта "Феликса Дзержинского" гремел оркестр и произносились речи. Но когда Эдуард Петрович подошел к трапу, часовой потребовал документы.

Берзин спокойно достал бумаги и поблагодарил часового за хорошее несение службы. Возглас вохровца неприятно задел провожающих. Многим показалось тогда, что провожают они своего директора не в отпуск, а насовсем.

Писатель Михаил Белов в отрывках романа "Из моего времени" рассказывал:

В Москве поезд приехали встречать жена Берзина с сыном и дочерью. Состав медленно подошел к перрону. Открылась дверь вагона, спрыгнула на перрон проводница, а мужа не видно было. Из вагона вышел шофер Берзина Ян Круминь, жена бросилась к нему, он ответил по-латышски, что Эдуард Петрович задержан в Александрове. В это время в квартире Берзина шел обыск.

"Двое людей тщательно делали свое привычное дело. Эти люди собирали в чемодан альбом фотографий, фотоаппарат, фотографии времен гражданской войны. Исчезла и шашка с орденом Красного Знамени на эфесе — награда за разоблачение заговора Локкарта в 1918 году.

Эдуард Берзин со своей женой Эльзой.
Фото: Из архивов магаданцев

Поезд прибыл на станцию Александров. До Москвы оставалось еще 100 км. Но как только поезд остановился, в вагон вошли люди в форме НКВД. Берзину предъявили ордер на арест, подписанный наркомом Николаем Ежовым, потребовали снять орден Ленина, которым директор Дальстроя был награжден в 1935 году за освоение Колымы. Эдуард Петрович всегда носил награду на своей гимнастерке рядом со значком "Почетный чекист". Людям, пришедшим его арестовать, он спокойно сказал: "Лучше это сделайте вы сами".

И с него сорвали орден и значок. Арестованного доставили в Лефортовскую тюрьму. Берзина допрашивали работники наркомата. Ни одно обвинение не было доказано, а относились они к нему как к предателю, врагу народа. Семь с лишним месяцев физических страданий и душевных мучений…"

Лишить воинского звания и подвергнуть высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией имущества. Приговор окончательный и в силу постановления ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года подлежит немедленному исполнению.

Весной 38-го Эдуарда Берзина исключают из партии, а 1 августа за измену Родине, подрыв государственной промышленности, совершение террористических актов и организационную деятельность, направленную на свержение существующего строя, Военной коллегией Верховного суда СССР его приговаривают к высшей мере уголовного наказания. Через 20 минут его расстреляли. Труп куда-то утащили. Приговор исполнил Начальник 12-го отделения 1-го спецотдела НКВД СССР, лейтенант госбезопасности Шевелев. Позже выяснилось, что тело Берзина после расстрела было вывезено на окраину Москвы — на спецобъект "Коммунарка", где вместе с другими трупами расстрелянных сотрудниками НКВД сброшено в общую яму. Его останки в настоящее время находятся там.

В следственном деле № 16283 с пометкой "хранить вечно" зафиксированы последние слова Берзина перед казнью:

Партия и правительство поручили Дальстрою освоение Колымы. Дальстроевцы не жалели сил и здоровья, чтобы выполнить задание. Не обошлось, конечно, без ошибок и недостатков, но за это дают выговор по службе, а не расстрел.

Дом Эдуарда Берзина в Магадане.
Тогда улица Берзина, ныне – часть проспекта Карла Маркса.
Фото: Из архива Александра Глущенко

Магаданский историк Давид Райзман писал о том, как было сфабриковано "дело Берзина" и Колымской антисоветской повстанческой организации: "По поручению органов НКВД некто Семенов, бывший профессор обществоведения из Ростова-на-Дону, осужденный за троцкизм, стал автором этого "дела", в котором он обосновывает обвинения Берзина в том, что с его ведома пароходами отправляли золото для финансирования контрреволюционной деятельности, создания повстанческой армии с целью отторжения Северо-Востока России в пользу Японии".


После ареста Берзина магаданские партийцы
в срочном порядке собрали общественность
и переименовали улицу Берзина в улицу Сталина.
Фото: Из архива Александра Глущенко

Берзинский пряник для заключенных

Гуманное отношение Эдуарда Берзина к заключенным тоже было расценено как вредительский шаг. Одно из предъявленных обвинений гласило: "Нарушение минимальных основ лагерного режима, установление одинаковой платы з/к и вольнонаемным и целый ряд вопиющих нарушений привели к разложению лагеря и срыву трудовых навыков и норм".

Известный писатель Варлам Шаламов не раз упоминал в своих произведениях директора "Дальстроя": "Первый колымский начальник с правами высшей партийной, советской и профсоюзной власти в крае, зачинатель Колымы, расстрелянный в 1938 году и в 1956 году реабилитированный, бывший секретарь Дзержинского, бывший командир дивизии латышских стрелков, разоблачивший знаменитый заговор Локкарта, – Эдуард Петрович Берзин пытался, и весьма успешно, разрешить проблему колонизации сурового края и одновременно проблемы "перековки" и изоляции. Зачеты, позволявшие вернуться через два-три года десятилетникам. Отличное питание, одежда, рабочий день зимой 4–6 часов, летом – 10 часов, колоссальные заработки для заключенных, позволяющие им помогать семьям и возвращаться после срока на материк обеспеченными людьми".

"Заключенные стали первыми героями легендарной в истории Колымы зимней тракторной переброски грузов через перевалы в 1934 году при морозе свыше 55 градусов. Оказалось, обиженный горемыка-мужик тоже способен на подвиг. Директор Дальстроя моментально выписывал им освобождение за этот подвиг, несмотря на то, сколько им оставалось еще сидеть.

То же самое – мгновенное освобождение – распространялось на заключенных, выполнявших в сезон норму на 200%. Система Берзина была гуманной, системой "пряника без кнута".

Вольнонаемные на Колыме закреплялись с большим трудом, не выдержав тяжелых условий, уезжали. Способен работать был только зек. Берзин понимал это и старался, как мог, поощрять "колымармейцев" (как он их называл). По зарплате они приравнивались к вольнонаемным, и получали по 800–1500 рублей, отправляя большую часть денег на материк (средняя зарплата в стране была 250–300 рублей). Система зачетов, когда можно было значительно скостить свой срок, сохранялась, и это было мощнейшим стимулом. При этом рабочий день летом был 10 часов в день, в декабре –6 часов, в январе-феврале – 4 часа", – вспоминал Варлам Шаламов.

"Я обеспечил вам нормальную жизнь, вы должны обеспечить мне план"

В 1929 году Эдуард Берзин оказался на хозяйственной должности. Возглавил строительство целлюлозно-бумажного комбината на Северном Урале. Именно там, на Вишере, им был впервые использован хозрасчет в работе с заключенными, опыт которого позже успешно применялся и на Колыме.

В Вишерлаге Берзин выстроил отличную инфраструктуру, которой тогда не могли похвастаться даже города на воле. Варлам Шаламов вспоминал:

"Принимать новый лагерь летом 1930 года прибыл из ОГПУ Берман. Лагерная зона, новенькая, "с иголочки", блестела. Каждая проволока колючая на солнце блестела, сияла, слепила глаза. 40 бараков — соловецкий стандарт 20-х годов, по 250 мест в каждом на сплошных нарах в два этажа. Баня с асфальтовым полом на 600 шаек с горячей и холодной водой. Клуб с кинобудкой и большой сценой. Превосходная новенькая дезкамера. Конюшня на 300 лошадей".

Легендарный пароход "Сахалин".
Фото: Из архивов магаданцев

С 1930 года концлагеря превратились в тресты. ГПУ заказало и получило для зеков валенки, ботинки, сапоги, бушлаты, фуфайки, ватные брюки, гимнастерки, шапки, рукавицы и даже накомарники.

Такая "перестройка" лагерной системы ОГПУ не замедлила сказаться на результатах строительства. Химкомбинат на Вишере трудом зеков был сдан за полтора года вместо двух. "Я обеспечил вам нормальную жизнь, вы должны обеспечить мне план", — говорил заключенным Берзин. Подсчеты экономистов показали, что производительность труда заключенных была на 70% выше, чем у вольных. В бригадах зеков в два раза было меньше производственного травматизма и аварийных ситуаций.

"Система Берзина" доказала свою эффективность, и Сталин распространил ее на все лагеря, которые были созданы при больших стройках.

В ноябре 1931 года был организован государственный трест "Дальстрой", руководство которого прибыло в Нагаево в марте 1932 года на пароходе "Сахалин" вместе с вольнонаемными и заключенными специалистами с Вишеры.

Эдуард Берзин на борту парохода "Сахалин"
со стрелками военизированной охраны следует
к новому месту службы – на Колыму.
Фото: Из архивов магаданцев

Страна остро нуждалась в валюте на индустриализацию — золоте, которого много было на Дальнем Севере. Сталин здраво рассудил, что только "система Берзина" способна в экстремальных условиях Колымы дать быстрый результат. С 1933 по 1937 год численность зеков там выросла с 27 тысяч до 80 тысяч.

На плечи Эдуарда Берзина легла колоссальная нагрузка: освоение Колымы начиналось с нуля, создавались прииски, прокладывалась Колымская трасса, строились горняцкие поселки и город Магадан. Все это время он не имел заместителя. Производство росло, расширялось, и директор "Дальстроя" почти не знал выходных.

Стройку в поселке Нагаево Эдуард Берзин
контролировал лично.
Фото: Из архивов магаданцев

На своей машине даже в 50-градусные морозы выезжал на горные предприятия. Не раз случалось, что отказывала спина, и Эдуарда Петровича приносили домой врачи на носилках. Местные врачи лечили как могли, и он никогда не долечивался – лишь бы быстрее подняться да работать. Дальстрой из года в год удваивал золотодобычу. В 1937 году золотодобытчики Колымы тоже дали два годовых плана (было добыто 51,4 тонны золота — на 80 тысяч заключенных). С трудовой победой дальстроевцев поздравил Сталин.

"Ровно 5 лет, 10 месяцев и 15 дней было у Эдуарда Петровича на то, чтобы заложить город, построить первые причалы морского порта, промышленные предприятия, электростанцию, — пишет ягоднинский исследователь истории Иван Паникаров в книге "Колымский ГУЛАГ в 30-е годы". — При нем открылись первая школа и школы-интернаты для детей местного населения, библиотека, появились киноустановки в двух добротных клубах из рубленого леса для показа немых, а потом и звуковых фильмов. Уже в год его приезда в системе Управления Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей (УСВИТЛа) был создан небольшой театральный коллектив, с которого началась история Магаданского государственного музыкально-драматического театра. В центре будущего Магадана, по указанию Эдуарда Петровича, оставили нетронутым огромный таежный массив, чтобы превратить его в городской парк культуры и отдыха. Глядя сегодня на фотографии 30-х годов, с удивлением узнаешь в старых просеках парка современные асфальтовые дорожки, остатки строений тех лет и испытываешь чувство огромной благодарности к людям, которые еще в те страшные годы думали о нас… А через два года после приезда первого директора Дальстроя Колыма стала ведущим валютным цехом страны!"

Давид Райзман писал:

Берзин был сыном советской эпохи. Он верно служил партии большевиков и советской власти. И в беззакониях, творящихся в стране, в том числе на Колыме, также замешан, как и руководители ВКПб и СССР. В этом его личная трагедия. Все же, объективно оценивая заслуги Эдуарда Берзина в освоении некогда пустынной окраины, в превращении ее в промышленный район России, надо хранить о нем память.



Дом Эдуарда Берзина.
Фото: Из архива Александра Глущенко

Лишь в 1956 году Эдуарда Берзина реабилитировали. В 1961 году прииск Верхний Ат-Урях на Колыме переименовали в прииск имени Берзина. В Магадане его именем назвали улицу на 31-м квартале, в 1988 году там же на здании школы № 15 появилась мемориальная доска в честь первого директора Дальстроя. И как дань уважения одному из руководителей строительства будущего города Магадана перед зданием мэрии города в 1989 году был установлен бюст Эдуарду Берзину.

Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь образован на Колыме 83 года назад

MagadanMedia
Опубликовано на сайте MagadanMedia.ru 1 апреля 2015 года

Севвостлаг изначально не входил в структуру Дальстроя, но предоставлял ему рабочую силу

Приказом № 287/с ОГПУ СССР от 1 апреля 1932 года, подписанным заместителем председателя ОГПУ Генрихом Ягодой, образован Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь. Структура ИТЛ предоставляла Дальстрою рабочую силу, но изначально не входила в его состав. В 1951 году в Севвостлаге было отмечено максимальное количество заключенных – свыше 170 тысяч человек.

Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь занимался обслуживание работ треста "Дальстрой": разработкой, поиском и разведкой золоторудных месторождений, добычей золота, строительством Колымской трассы, и даже узкоколейной железной дороги из Магадана в поселок Палатка.

Уже в мае 1932 года в бухту Нагаево стали прибывать заключенные из других лагерей страны в счет первых 16-ти тысяч, предусмотренных приказом ОГПУ.

В том же приказе было определено место дислокации Управления Севвостлага — селение Среднекан, расположенное непосредственно в приисковом районе — на берегу реки Колымы на территории современной Магаданской области, а тогда — Дальневосточного края.

С 1937 года администрация Севвостлага располагалась в поселке Нагаево Дальневосточного края (позднее — город Магадан). Из дальневосточных портов пароходами заключенные прибывали в бухту Нагаево — магаданскую транзитную зону и в соответствии с заказами приисков и дорожных дистанций по 20-25 человек на машинах отправляли в ближние (побережье, трасса до 47 км) или дальние (в лагерные подразделения горных управлений) командировки. Взаимодействием Севвостлага с другими производственными подразделениями и разработкой соответствующих инструкций для лагеря на организационном этапе занимался сектор труда и рационализации Дальстроя.

К 1940 году УСВИТЛ насчитывал 354 лагерных подразделения, разбросанных на огромной территории. Например, в Управлении автомобильного транспорта в 1937 году было 76 лагерных точек, располагавшихся на протяжении 662 км обслуживаемых дорог. В общем числе подразделений 67 не имели оборудованных зон, 116 — вышек, 190 — освещения.

К концу 1952 года УСВИТЛ состоял из 17 самостоятельных управлений, 26 лагерей и 168 лагпунктов, включающих в себя: 347 лагерных подразделений общего режима, 10 лагподразделений строго режима — 3,7 тысяч человек, 2 подразделения тюремного режима — 318 человек и 9 лагподразделений для каторжан — 3,2 тысячи человек.

Основной производственной деятельностью заключенных Севвостлага была добыча золота и олова. Кроме того, подразделения Севвостлага занимались добычей вольфрама, кобальта, урана, угля и других полезных ископаемых, геологоразведочными работами, дорожным, гражданским и промышленным строительством, обслуживанием и ремонтом автодорог, работой на промышленных предприятиях и в подсобных хозяйствах, вели лесозаготовки и тому подобное.

В 1932—1941 годах на Колыме было построено 3,1 тысячи км дорог, из которых 902 км — автодороги с улучшенным покрытием. В эти годы на первоочередных и главных участках трассы сосредотачивалось от 6 до 11 тысяч заключенных. Все работы осуществлялись вручную.

"Лагпункты располагались через каждые 10—15 км. Вдоль всей трассы от сопок к дороге были проложены дощатые дорожки, по которым двигались тысячи тачек: к дороге — груженые песком и гравием, обратно к сопкам — пустые. Колонны с зэками идут по трассе круглосуточно. Отправляют на вновь открытые прииски. Карамкен — целый палаточный город, окруженный колючей проволокой. Вдоль дороги несколько деревянных домов лагерной администрации. Дорога здесь строилась в двух направлениях. Картина та же, что и раньше — кишащий муравейник людей с тачками. Работают по 12 часов в светлое время", – писал очевидец М. Е. Выгон, прибывший на Колыму по этапу в 1937 году.

Приказом МВД СССР от 16 апреля 1957 года № 0271 Управление Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей было реорганизовано в УИТК МВД РСФСР.

Из интересных фактах стоит упомянуть о том, что заключенным разрешалось собирать и сдавать за определенное премвознаграждение дикорастущие ягоды (бруснику, голубицу, смородину).

Принудительный труд в «Дальстрое»: мифы и реальность

Игорь Бацаев,
старший научный сотрудник сектора археологии и истории
Северо-Восточного комплексного научно-исследовательского института им. Н.А. Шило Дальневосточного отделения Российской академии наук (СВКНИИ ДВО РАН, Магадан), кандидат исторических наук.
г. Магадан
«Дальневосточный ученый», №6, 26.03.14
Опубликовано на сайте Дебри-ДВ 04 апреля 2014 г.

Первый директор «Дальстроя»
Эдуард Петрович Берзин. 1930-е гг.

Государственный трест по промышленному и дорожному строительству «Дальстрой» был организован на основе исследований геолого-разведочных экспедиций, работавших на Колыме, и прогнозных оценок первой Колымской экспедиции Ю.А. Билибина о наличии в этих районах богатейших запасов золота.

Билибин сделал важный вывод о том, что геологические условия, наблюдавшиеся в приисковом районе, тянутся на многие сотни верст к западу, северу и востоку без малейших изменений, и что вправе ожидать чрезвычайно широкого распространения золотоносности в верхнем течении Колымы. Дальнейшие исследования 1930-х годов во многом подтвердили этот блестящий прогноз.

Наряду с экспедицией Ю.А. Билибина на Колыме работали Индигирский отряд Ю.Д. Чирихина (1929-1930 гг.), экспедиция Якутского горного округа К.Я. Пятковского, геоморфологический отряд С.В. Обручева (1929-1930 гг.), вторая Колымская геолого-разведочная экспедиция Инцветмета В.А. Цареградского (1930-1932 гг), отряды геолого-разведочного бюро Колымского главного приискового управления и др. Цареградский писал: «...наши успехи определялись прежде всего самой природой, геологическим и геоморфологическим строением территории. Нам оставалось только умело обнаружить ее богатства, хотя это было и не так просто в довольно суровых условиях Севера...»

На основе данных геологов в 1930-1940-е годы формировался промышленно-транспортный комплекс и лагерная структура «Дальстроя». На территории, превышающей 3 миллиона квадратных километров, размещалось более 580 лагерных подразделений, из них были оборудованы зонами 261, не имели зон 38 пунктов и 286 командировок. Таким образом, «Дальстрой» являлся самым большим лагерем по территории, но не по количеству заключенных, как часто пишут.

Цели и задачи создания «Дальстроя» были определены в постановлении ЦК ВКП(б) «О Колыме» (11 .XI. 1931) и конкретизированы в последующих постановлениях правительства. Так, постановлением Совета труда и обороны от 28 сентября 1932 года определялся район деятельности «Дальстроя» в границах: побережье Охотского моря с устья р. Тауй до с. Ги-жига, границы Корякского и Чукотского национальных округов, граница Якутской АССР, верховье правых притоков р. Тауй.

В отличие от других предприятий золотопромышленности, в т.ч. входивших в систему ГУЛАГа, «Дальстрой» имел ряд специфических особенностей. С момента своего образования его производственные планы по добыче золота и олова ежегодно утверждались не наркоматами, а специальным постановлением ЦК ВКП(б) и Советом народных комиссаров СССР. В зоне деятельности этой супер организации не действовали многие обязательные постановления СНК/Совмина СССР по вопросам планирования, финансирования, отчетности, оплаты труда, форм и методов организации производства и др.

Особый статус «Дальстроя» определялся и тем, что основной рабочей силой, занятой в производстве, должны были стать заключенные исправительно-трудовых лагерей ОГПУ/НКВД СССР. Приказом заместителя председателя ОГПУ ГГ. Ягоды (1 .IV. 1932) было положено начало организации Северо-Восточного лагеря (Севвостлаг) ОГПУ. Являвшийся помощником директора «Дальстроя» З.А. Алмазов, выступая на I межрайонной партконференции (1-4 февраля 1935 г.), подчеркивал: «Есть вещи, которые не объясняют. Наша организация сверху донизу есть детище НКВД, и это не надо забывать». «Дальстрой» формировался как «специфический лагерь, куда нельзя было переносить порядки, установленные для территориальных органов, хозяйственных и других организаций». Поэтому все вопросы использования труда вольнонаемных и заключенных регламентировались приказами, распоряжениями и инструкциями ОГПУ/НКВД/МВДСССР.

История принудительного труда в системе лагерей «Дальстроя» подразделяется на ряд периодов, в зависимости от трансформаций репрессивной политики. Первый период (1931 - 1936 гг.) характеризуется политикой чекистского либерализма, второй (1937-1941 гг) - ужесточением форм и методов эксплуатации заключенных, третий (1942-1945 гг.) - началом технического переоснащения на основе поставок по ленд-лизу из США и ослаблением режима, четвертый (1946-1953 гг.) - преобразованием системы «Дальстроя» в лагерь строгого режима.

Гибель «Индигирки» и патриотизм зеков ГУЛАГа

Павел Пряников
Опубликовано на сайте "Русская планета" 16 января 2014 года 

В 1939 году произошла одна из самых крупных катастроф советского флота; в ней проявились отличительные качества политических, НКВДшников, уголовников и начальства

Гибель теплохода «Индигирка» в декабре 1939 года стала одной из самых крупных катастроф советского флота. Технические детали крушения корабля описаны неплохо, однако в этой истории поражает другое: поведение людей, большинство из которых составляли заключенные из колымских лагерей ГУЛАГа, а также начальники и НКВДшники.

Теплоход для перевозки «груза»

«Индигирка» вышла из колымского порта Нагаево 8 декабря 1939 года. Были последние дни навигации, морской путь в то время был единственным способом связи с «Большой землей», и магаданское начальство — а фактическим правителем там был НКВД — спешило доставить сотни зеков на пересуд во Владивосток. Навигация закрылась бы, и их пришлось держать на Колыме до мая 1940 года. Именно этим и объясняется, что грузовой теплоход, не предназначенный для перевозки людей, был забит ими под завязку.

«Индигирка» была самым маленьким судном в «Дальстрое» — лагерном тресте, управлявшем Дальним Востоком. Его водоизмещение составляло 2,7 тысячи тонн, длина — 77 метров, грузовой отсек — 4,7 тысячи кубометров. Каюты были рассчитаны только на 12 пассажиров. Теплоход считался относительно новым и полностью исправным, он был построен в США в 1919 году, в 1937 году прошел капитальный ремонт и год спустя продан американцами в СССР.

На его борту находились 39 человек экипажа и 1134 пассажира. Из общего числа пассажиров 820 человек отправлялись во Владивосток на пересуд. Фактически это означало, что отбывшим сроки на Колыме добавляли новый — обычно от 5 лет и выше (для политических по стандартному обвинению по 58-й, антисоветской статье). Однако политические, по воспоминаниям очевидцев, составляли лишь около 20% перевозимых «Индигиркой» заключенных. Остальные были отпетыми уголовниками — то, что их везли на пересуд во Владивосток, а не судили на месте, в Магадане, означало, что они совершили тяжкие преступления (от бандитизма и убийств в лагере до воровства золота с приисков).

Около 50 человек были уже бывшими зеками — вышедшими на волю по первой бериевской амнистии. Еще 60 пассажиров отправлялись в «шарашки» на европейскую часть СССР: Берия, возглавив НКВД в конце 1938 года, создал систему закрытых институтов, в которых ученые и инженеры из числа заключенных работали на ВПК. Забегая вперед, скажем, что в этот рейс «Индигирки» должен был попасть изобретатель и будущий создатель советской космической программы Сергей Королев, но задержался в колымской больнице и уехал на материк другим кораблем. Около 200 пассажиров были вольнонаемными, то есть свободными людьми. Всех пассажиров набили в трюмы корабля (для зеков один отсек, для амнистированных и свободных — другой). Зеков сопровождал вооруженный конвой НКВД из 28 человек под руководством Копичинского, который на Колыме имел репутацию садиста.

Так как теплоход считался грузовым, на нем находились лишь две спасательные шлюпки вместимостью по 40 человек каждая и 55 спасательных кругов. Плавсредства соответствовали инструкции и документам корабля, согласно которым членов экипажа и пассажиров на «Индигирке» не может быть больше 50 человек. Все, что находилось в трюме, официально считалось «грузом».

Бутугычаг: легенда Магадана

Павел ЖДАНОВ
Опубликовано на сайте Журнала "Дальневосточный капитал" 30 апреля 2013 г.


Бутугычаг - это название одного из сталинских лагерей на территории нынешней Магаданской области. До него сравнительно нетрудно добраться, он находится примерно в трехстах километрах от Магадана и в четырнадцати - от трассы.
Это имя, сегодня ставшее нарицательным, овеянным легендами и с каждым годом все обильнее рождающимися небылицами заезжих чужестранцев и любящих жареное соотечественников. Но, видимо, такова судьба всех заметных жизненных явлений, касающихся и людей, и мест. Так что же такое Бутугычаг на самом деле?

Всего несколько лет прошло после того, как в 1932 году для освоения разведанных первыми геологическими экспедициями богатых золотых месторождений на Колыме был создан трест «Дальстрой», а уже были проложены сотни километров дорог; построены десятки поселков; открыто множество месторождений золота, олова, серебра, свинца, угля; действовал торговый порт; с акватории Нагаевской бухты круглогодично поднимались в небо самолеты; давали свет многочисленные электростанции; между населенными пунктами была проведена телефонная связь; открывались больницы, школы, клубы, детские сады…Трудно представить, какая грандиозная работа была проделана в столь короткий срок на этой неизведанной земле добровольцами и невольниками, разница в условиях жизни которых часто отличалась лишь наличием конвоя.

Оловорудное месторождение на Бутугычаге было открыто в 1936 году геологической партией Бориса ФЛЕРОВА. В тридцать седьмом здесь была организована разведка, руководил которой в будущем известный геолог и руководитель всей геологической службы Магаданской области Израиль ДРАБКИН; тогда же начались добыча оловянной руды и строительство рудника, все работы велись одновременно.

С учетом того что до месторождения дороги не существовало, все стройматериалы, продукты питания, горючее доставлялись сюда на оленях и лошадях. Людям вольнонаемным и зека было одинаково трудно, продуктов не хватало всем, а объем работ был огромен.

Чтобы было ясно, каковы были условия жизни и труда, достаточно знать, что от первого этапа, в котором было, по воспоминаниям очевидцев, человек 800, к лету 1937года, а зашли первые рабочие и геологи ранней весной этого же года, в живых осталась всего треть. До лета, когда пошли какие-то обозы с провиантом и снаряжением, ежедневный рацион составляли десяток галет и кипяток. С таким питанием, с учетом отсутствия нормального жилья, топлива и жестокого холода даже в апреле, выжить было трудно.

Поселок-лагерь Бутугычаг начал расти в устье ручья Шайтан, левого притока ручья Блуждающего. На одном из геологических планов конца тридцатых годов здесь обозначено около 40 построек. В начале пятидесятых это уже был большой поселок, растянувшийся почти на три километра. Сегодня здесь можно увидеть чуть больше десятка остовов каменных зданий из плоского природного камня грязно-желтого цвета, развалины деревянных строений внутри периметра, огороженного колючей проволокой, и кладбище вольнонаемных, находящееся в плачевном состоянии.

Строить дорогу к руднику начали в 1938 году, а к весне 1939 года уже существовал автопроезд до лагеря Вакханка, где строилась рудообогатительная фабрика, вступившая в строй в 1940 году. Именно со строительства дороги от поселка Палатка к руднику Бутугычаг началась Тенькинская трасса.

Работали все с необыкновенным напряжением. В 1938 году, когда электричество на руднике еще вообще не вырабатывалось, план был перевыполнен на примитивных обогатительных установках, за что начальник рудника Н. И. КАРПЕНКО был награжден орденом Ленина, орденами и медалями были награждены и другие работники рудника. В этот период лагерь был еще небольшой, среднесписочная численность была чуть больше двухсот человек.

В последующие годы план уже не выполнялся в таком объеме, хотя численность зека и техническая оснащенность возрастали. К 1945 году оловорудное месторождение Бутугычаг было выработано на две трети. Но рудник работал по 1954 год включительно, это было связано с новыми задачами.

Уже в 1946 году в составе рудника был создан особый участок для разведки урана, позже - внекатегорийный разведочный район, подчиненный непосредственно ГРУ «Дальстроя» (с 1947 года непосредственно МВД СССР). Тогда же началась опытная добыча руды с последующей сортировкой. В 1947 году все ресурсы Бутугычага были направлены на выполнение специальных работ по добыче урана.

 В 1951 году в устье ручья Коцуган (в переводе с Якутского «черт») начали строить гидрометаллургический завод, способный переработать 100 тонн урановой руды в сутки. Рядом, в левых притоках ручья Блуждающего, на ручьях Бесе, Черте, верховье Коцугана, были горные выработки. Руда из штолен сначала шла в дробилку, дальше попадала в чаны с кислотой, потом пульпу насосами подавали дальше. После отделения и сушки концентрат укладывали в мешки. 5 мешков укладывались в бочку, бочку заваривали, отправляли на склад, где упаковывали в деревянные ящики. После грузили в автомобили и отправляли на аэродром, с которого самолетами специальной авиаэскадрильи, которой командовал бывший командир 1-й перегоночной авиадивизии МАЗУРУК, отправляли на «материк».

Если в лагере было довольно много женщин, в том числе и каторжанок, то на обогатительном заводе, сохранившемся и сегодня, работали только мужчины. Им выдавалось дополнительное питание: мясные консервы, сыр, масло. Тем, кто работал в штольнях, дополнительного питания не полагалось.

Но содержание урана в руде, к сожалению, было низким, а в 1953 году подтвердилась и отрицательная оценка ряда рудных жил, поэтому производство на Бутугычаге начали сворачивать, а с переменами, которые начались в стране после смерти Сталина и преобразованиями в системе «Дальстроя», добыча урана и олова здесь вскоре была прекращена, металлургический завод и фабрики были законсервированы и впоследствии заброшены.

Писатель и бывший зека Бутугычага Анатолий ЖИГУЛИН в книге «Черные камни» вспоминает, что здесь в начале пятидесятых работало несколько десятков тысяч человек, в действительности реальная численность каторжан и зека общего контингента даже в пиковые годы была в пределах семи тысяч человек.

Но, как бы то ни было, масштабы работ, проводившихся здесь, поражают человека, впервые попавшего сюда. В районе добычи урана сохранилось несколько штолен с многочисленными отвалами пустой породы, на верху, где добывалось олово, сохранились огромные, в несколько этажей, выработки в скальной породе, многочисленные геологические траншеи, остатки рудоспусков и железных дорог, огороженные каменными снегозащитными стенами, различные подъемные механизмы, электродвигатели. С высоты можно разглядеть и обилие остовов зданий, находясь вблизи которые можно и не заметить.

На горе, ныне носящей имя геолога-первоткрывателя Флерова, хорошо видны развалины построек лагеря «Сопка», дошедшие до наших дней. Кроме зоны в лагере были и жилые домики для вольных, где можно найти самодельные сварные кровати, домашнюю утварь, детские качели. В целом лагерь «Сопка» - это три небольшие улицы-галереи (центральная - лагерь), идущие параллельно склону одна над другой и все разделенные рядами колючей проволоки. В зоне и сегодня в полузавалившемся здании можно увидеть тесные нары, окна со стеклянными банками вместо стекол.

Между всеми лагерными зонами от Нижнего до Верхнего Бутугычага находились жилые дома для вольнонаемного населения, казармы для охраны, административные и производственные постройки рудника, завод, школа, клуб, магазин, почта, столовая и пр.

Так уж сложилось, но из тысяч лагерей, лагпунктов, лагерных командировок, которые усеивали осваиваемый край до середины пятидесятых годов, колымский лагерь Бутугычаг превратился в самый известный и, пожалуй, самый посещаемый. За последние два десятка лет про него снимали телефильмы, писали статьи и книги французы, американцы, швейцарцы, поляки, голландцы, немцы... Каждый год в этом разбросанном на просторной территории и все более превращающемся в руины лагере бывает до двух десятков экспедиций, к сожалению, в основном иностранных. Видимо, за рубежом интерес к этой странице нашей истории много выше, чем у соотечественников. Но, как бы то ни было, Бутугычаг - это необыкновенно интересное место и для тех, кого интересует тема Гулага, и для тех, кто занимается геологией, историей, литературой, и для просто путешественников.

80 лет назад был организован Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь

Опубликовано на сайте Колыма.ru 03.04.2012

МАГАДАН. КОЛЫМА-ИНФОРМ 03.04.2012. Северо-Восточный исправительно-трудовой лагерь (Севвостлаг), входивший в систему ГУЛАГа, организован 1 апреля 1932 г. приказом №287 ОГПУ СССР.

До лета 1957 г. был местом концентрации больших групп заключенных, осуждённых за уголовные, бытовые и политические преступления и являвшихся основной рабочей силой государственного треста «Дальстрой». В административном, хозяйственном и финансовом отношении подчинялся директору Дальстроя. Начальниками Управления Севвостлага (УСВИТЛа) последовательно были: Р.И. Васьков (1932-1934), И.Г. Филиппов (1934-1937), С.Н. Гаранин (1937-1938), И.В. Овчинников (1938-1939), А.А. Вишневецкий (1939-1940), Е.И. Драбкин (1940-1945), Н.Ф. Титов (1945-1948), А.А. Деревянко (1948-1951), Г.С. Жуков (1951-1953), И.Л. Митраков (1953-1956), Д.Ф. Лубенченко (1956-1957). Первые заключенные прибыли в бухту Нагаева на пароходе «Сахалин» 4 февраля 1932 г. вместе с руководством треста.

Среди них было 10 человек - специалистов и практиков горнодобывающей промышленности, осуждённых по 58-й (политической) статье. К началу лета в Дальстрое работало 107 заключенных, а с открытием навигации 1932 г. началось массовое этапирование. В общей сложности в 1932 г. на Колыму было завезено более 9 тысяч заключенных. Установленный в период организации Севвостлага режим содержания заключенных отличался сравнительной мягкостью: в связи с суровыми климатическими особенностями Колымы, её неосвоенностью, отдаленностью от центральных районов, что, как считалось, должно было исключить возможность побегов. В целях интенсификации и стимулирования труда была установлена система зачётов, по которой сокращались сроки заключения и производилось досрочное освобождение. Директором Дальстроя Э.П. Берзиным была объявлена колонизация, когда заключенные работали на предприятиях в качестве вольнонаемных, полностью получая оплату за свой труд, они могли вызвать к себе семьи и обзавестись необходимым имуществом за счет Дальстроя. Первоначально подневольная рабочая сила использовалась в основном на строительстве Магадана и Колымской трассы, а затем - на золотодобыче, причем приоритетным был мускульный труд.

Увеличение общего количества заключенных Севвостлага помогало справляться с выполнением планов по основному производству. И если в 1936 г. на Колыме было добыто немногим более 33 тонн химически чистого золота, то в 1937 г. - 51,5 тонны. С 1937 г. репрессивная политика в стране и на Колыме изменилась, был арестован и вскоре расстрелян Э.П. Берзин, новый начальник Дальстроя К.А. Павлов ужесточил режим содержания и труда заключенных, продолжительность рабочего дня была увеличена с 10 до 16 часов, заработная плата была заменена премвознаграждением, лагерный паек делился на 6 категорий в зависимости от нормы выработки, был запущен процесс деколонизации. В 1938 г. из-за тяжелых условий умерло более 10 тысяч человек. В 1939 г. в состав Севвостлага входило 8 крупных лагерных отделений: Севлаг (Северное), Юглаг (Южное), Заплаг (Западное), ЮЗлаг (Юго-Западное), Транслаг (Транспортное), Дорлаг (Дорожное), Стройлаг (Строительное), Владлаг (Владивостокское), в них содержалось свыше 106 тысяч человек. В январе 1940 г. начальник Дальстроя И.Ф. Никишов утвердил новую структуру и штаты Севвостлага. В этом году горнопромышленные предприятия добыли рекордное за всю историю Колымы количество химически чистого золота - 80 тонн и увеличили по сравнению с предыдущим годом добычу олова.

В начале 1948 г. был образован особый лагерь МВД №5 - Береговой (Берлаг), в котором содержались «особо опасные преступники», обвиненные в шпионаже, терроризме, диверсиях, измене Родине, члены так называемых антисоветских организаций. В 1953 г. в состав Севвостлага входило 26 исправительно-трудовых отделений, 168 лагпунктов, 392 жилых и 189 производственных зон, располагавшихся на Колыме, Чукотке, в Якутии. В них находилось 145,7 тысячи заключенных, охрану осуществлял 17 821 стрелок ВСО. Транзитные пункты располагались в Ванино и Находке, также действовал Владивостокский пересыльный лагерь. С 1932 по 1957 г. через лагеря Севвостлага прошло около 876 тысяч человек, из которых около 128 тысяч умерло от болезней, голода, холода и непосильного труда и более 11 тысяч было расстреляно. В настоящее время подавляющее большинство реабилитировано. Узниками колымских лагерей были известные в стране и за рубежом учёные (С. Королев, Л. Термен), писатели (В. Шаламов, В. Нарбут, Е. Гинзбург), деятели искусств (В. Шухаев, Г. Жженов, Л. Варпаховский) и др.

В память о жертвах ГУЛАГа в области установлено несколько памятников, первым из которых стала «Серпантинка» на месте бывшей следственной тюрьмы в Ягоднинском районе, открытие которой состоялось 22 июня 1991 г. В Магадане летом 1996 г. был торжественно открыт мемориал «Маска скорби» Э. Неизвестного. Тема колымского ГУЛАГа постоянно присутствует в трудах магаданских историков, писателей и краеведов А.Г. Козлова, И.Д. Бацаева, Д.И. Райзмана, М.И. Райзмана, А.М. Бирюкова, В.Г. Зеляка и др. Историей Севвостлага, судьбами репрессированных на Колыме активно занимается ягоднинское общество «Поиск незаконно репрессированных» под председательством энтузиаста-краеведа И.А. Паникарова. С 1 апреля 1932 г. Управление Федеральной службы исполнения наказаний по Магаданской области ведёт отсчёт системе наказания на Колыме.